Он выбрал путь воина, чтобы его дети могли жить в мире.
Дорога из Луганска на запад вьётся среди небольших шахтёрских городков, где война оставила шрамы. Но жизнь вопреки всему возвращается в эти места. В одном из таких городов – Брянке – у поворота на центральную площадь мой взгляд всякий раз натыкался на один и тот же плакат. На нём мужчина в парадном мундире. Суровое лицо, прямой, почти прицельный взгляд, волевой подбородок и россыпь наград на груди. Я тогда ещё не знал, что за каждым из этих орденов – история длиною в одиннадцать лет войны. Не мог и предположить, что судьбе будет угодно свести нас лично.
На пункте управления монотонно гудит тепловая пушка, безуспешно пытаясь разогнать промозглую сырость. За стенами туман сгущается на северском направлении, но «глаза» бригады по-прежнему в небе – где-то там, над серой пеленой, кружат беспилотники, вглядываясь в позиции противника. А в самом сердце этой боевой работы, заставленной мерцающими экранами, – сосредоточенный офицер.
Его взгляд тяжёлый, оценивающий, будто он за последнее десятилетие прожил не одну, а несколько жизней.
– В моих документах только имя и фамилия, – отзывается он, не отрываясь от экранов. – Без отчества. Его у меня никогда и не было.
Подполковник с позывным «Мирон». Начальник разведки 7-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады ЮВО. За его плечами – девять ранений, три ордена Мужества, медаль «За отвагу» и Звезда Героя ЛНР. Но главная его награда отлита не в металле, а в успешных операциях, ломающих чужие рубежи на родной для него Донбасской земле.
Ключи от «неприступной» крепости
Последние месяцы имя его подразделения неразрывно связано с Белогоровкой. Этот населённый пункт долгое время оставался занозой в нашем наступлении – меловые горы, господствующие высоты, промзоны с бетонными укрытиями. Идеальный укрепрайон. Противник, 81-я аэромобильная бригада ВСУ, чувствовал себя здесь полновластным хозяином. Называли себя «неубиваемыми», кичились тем, что два года держали этот рубеж.
– Это был серьёзный противник, нужно отдать им должное, – признаёт «Мирон». – Сплошная линия обороны, грамотное инженерное оборудование, окопы в три ряда. Казалось, прогрызть это невозможно. Но для военной разведки слова «невозможно» не существует. Есть задача – есть решение.
Операция по взлому обороны Белогоровки стала классикой современного общевойскового боя. Разведчики «Мирона» действовали ювелирно: вскрывали огневые точки, выявляли маршруты ротации, наводили артиллерию. Когда пошёл штурм, «неубиваемая» бригада дрогнула.
– Мы их не просто переиграли, мы их сломали, – констатирует подполковник. – Тот кадровый костяк, который был у них уверен в себе, оказался наполовину уничтожен, наполовину выведен из строя ранениями. А на вторых рубежах у них уже стояли те, кого поймали на улицах. Мобилизованные без мотивации. Как только мы прорвали первую линию, их оборона начала сыпаться. Сейчас мы идём вперёд, и противник просто не успевает закапываться.
Эволюция профессии
«Мирон» в Донбассе с мая 2014 года. Он помнит другую войну – войну стрелкового оружия, пеших рейдов и визуального наблюдения через бинокль. Сегодня война изменилась до неузнаваемости, стала технологичной, быстрой. Но начальник разведки убеждён: техника – это лишь инструмент, основа всего – человек.
– До 2022 года разведка была преимущественно пешей. Физическая выносливость, умение читать следы, скрытность – вот что было главным, – вспоминает офицер. – Сейчас многие делают ставку только на «воздух». Со временем мы обогнали противника в применении БпЛА. Если полтора года назад враг доминировал в небе, сейчас оно наше. Мои операторы ударных дронов считаются самыми результативными в «Южной» группировке войск. Но я не даю своим людям забывать основы. Рано или поздно включится РЭБ, дроны упадут. И тогда разведчик должен отложить пульт, взять автомат и пойти выполнять задачу.
Личный состав он распределяет интуитивно. Молодые ребята, чьи пальцы порхают по джойстикам с лёгкостью завсегдатаев игровых клавиатур, становятся виртуозными операторами ударных дронов. А мужчины постарше, за 30, с грузом прожитых лет – те, кто составляет костяк наземных групп. Они не паникуют, их не сломить под огнём.
– Бывает, приходит штурмовик, а я вижу – не его это призвание, – делится он командирской мудростью. – Глаз не горит, руки перед выходом дрожат. Даю шанс: берись за джойстик. И вдруг – талант! Находит цели там, где другие слепы. Или наоборот: пилот никудышный, а в пешей группе – рождённый боец. Людей надо чувствовать. У каждого своё место в строю.
«…Я хочу закончить эту войну нашей победой, чтобы моим детям не пришлось брать в руки оружие. Ради этого можно терпеть любые лишения, ради этого мы идём вперёд»
Славяне против славян
За годы службы подполковник повидал разного врага. Видел наёмников-иностранцев, видел идеологических нацистов с шевронами «Азова», видел перепуганных мобилизованных, которых схватили прямо на улице. Но самые тяжёлые эпизоды – это когда сталкиваешься с зеркальным отражением собственной ментальности.
– В Рубежном был случай, – рассказывает «Мирон». – Штурмовали частный сектор. Мы у забора, неприятель за забором. Кричу им: «Сдавайтесь, вы окружены!» А мне в ответ: «Русские не сдаются!» Понимаете? У них в головах – каша, но стержень-то наш, славянский. Воюем, по сути, со своими, которым перелопатили сознание.
Впрочем, идейных фанатиков всё меньше. Большинство пленных – жертвы насильственной мобилизации. Украинская пропаганда пугает их пытками в плену, заставляя биться до последнего патрона.
– Мы на своём уровне боремся с их пропагандой фактами, – говорит офицер. – Создали телеграм-канал подразделения, показываем пленных: живые, накормленные, в тепле, медпомощь получают. Дошло до того, что противник на той стороне подписывается на наш канал.
Был даже курьёзный случай: двое военнослужащих ВСУ через этот же телеграм-канал вышли на связь с разведчиками и договорились о сдаче в плен.
– Мы их встретили, приняли по-человечески, – подчёркивает «Мирон». – Накормили, перевязали, отправили на обмен. Мы не воюем с безоружными.
Любовь под залпы
Говорят, у войны не женское лицо. Но для «Мирона» война и семья переплелись неразрывно. Со своей женой он познакомился здесь, под канонаду артиллерии, в 2022 году. Она, журналист Первого канала, приехала снимать репортаж о героях СВО.
– Приехала снимать сюжет, а нашла мужа, – впервые за время разговора на лице сурового разведчика появляется тень улыбки. – Она оставила Москву, переехала сюда, в Луганскую Народную Республику. Здесь родился наш сын. Сейчас она в декрете, ждёт меня дома. Донбасс стал для меня родным не только по крови, но и по судьбе. Это мой дом. Здесь моя семья, мои дети, могилы моих предков.
Мотивация подполковника проста и понятна любому отцу. Он воюет не за абстрактные геополитические идеи, а за конкретное будущее своих сыновей.
– Я надел форму в 18 лет. Сейчас мне 32. Я, по сути, гражданской жизни не видел, всю молодость провёл в сапогах и окопах, – признаётся «Мирон». – Но я делаю это осознанно. Мой дед воевал, отец служил. Теперь мой черёд. Я хочу закончить эту войну нашей победой, чтобы моим детям не пришлось брать в руки оружие. Чтобы они жили в нормальной, цивилизованной, мирной стране. Ради этого можно терпеть любые лишения, ради этого мы идём вперёд.
…Разговор прерывается. Рация оживает позывными. Группы выходят на задачу. Подполковник «Мирон» мгновенно переключается, возвращаясь в своё привычное состояние – состояние предельной концентрации и ответственности за жизнь людей на передовой. Туман за окном потихоньку рассеивается. Работа воинов продолжается.
Группировка войск «Южная»