Москва призывает избегать ажиотажа в связи с отказом Тегерана от его некоторых добровольных обязательств.
На минувшей неделе, 4 июля, таможенная служба Гибралтара задержала при участии британских морских пехотинцев супертанкер Grace1, с грузом иранской нефти следовавший под флагом Панамы в Средиземное море. Администрация Гибралтара утверждает, что корабль водоизмещением 300 тысяч тонн подозревается в попытке доставить иранскую нефть на один из сирийских нефтеперерабатывающих заводов в нарушение санкций Евросоюза. В Лондоне признают, что захват был осуществлён по просьбе США для «соблюдения режима санкций».
В Иране уже пригрозили Великобритании ответными мерами. Отставной генерал Мохсен Резаи, командовавший Корпусом стражей исламской революции в 1981–1997 годах, призвал захватить один из британских торговых кораблей, находящихся в Персидском заливе. А начальник генштаба вооружённых сил Ирана генерал-майор Мохаммад Хосейн Багери заявил, что Исламская Республика Иран (ИРИ) даст ответ «в подходящее время в подходящем месте».
Заместитель министра иностранных дел ИРИ Аббас Аракчи, разъясняя позицию своей страны, назвал захват судна пиратством в открытом море, однако не стал сообщать, куда следовал танкер. По его словам, корабль шёл вокруг Африки потому, что он слишком большой для Суэцкого канала. Названный британским правительством сирийский порт, отметил он, вообще не способен принимать супертанкеры.
В минувшее же воскресенье в Тегеране объявили о переходе ко второму этапу сокращения обязательств по Совместному всеобъемлющему плану действий (СВПД) по урегулированию вокруг иранской ядерной программы, так как страны Евросоюза в течение 60 дней не выполнили требования Ирана в части, касающихся его экономических интересов. Заместитель министра иностранных дел ИРИ Аббас Аракчи предупредил, что его страна продолжит сокращать свои обязательства по СВПД каждые 60 дней.
Ограничения, принятые на себя Ираном в рамках СВПД, который ещё окрестили «ядерной сделкой», предполагали, в частности, что предельное количество обогащённого урана (до уровня 3,67 процента) не должно превышать в ИРИ 300 килограммов. Но теперь, судя по заявлениям иранских официальных лиц, ИРИ не только не будет соблюдать этот лимит в 300 кг, но и приступает к обогащению урана выше уровня 3,67 процента. По словам представителя Организации по атомной энергии Ирана Бехруза Камальванди, уровень обогащения урана увеличен до 4,5 процента.
На эти шаги Тегерана, как и следовало ожидать, немедленно отреагировали в Вашингтоне. Ирану следовало бы проявлять осторожность в высказываниях относительно своей ядерной программы, заявил Дональд Трамп. И добавил, что Иран никогда не получит ядерное оружие. В свою очередь, помощник президента США по нацбезопасности Джон Болтон предупредил, что удушающие санкции, которые США восстановили против Ирана в прошлом году, были лишь началом на пути принуждения Тегерана к отказу от ядерной программы. По его словам, США продолжат давление на Иран, пока он «не откажется от своей программы создания ядерного оружия и не сядет за стол переговоров, чтобы заключить новую сделку, которая будет отвечать всем американским интересам».
В Вашингтоне намерены вынудить Тегеран заключить новую ядерную сделку, которая будет отвечать всем американским интересам
Надо заметить, что сегодня в разговорах об иранской ядерной программе много лукавства со стороны Запада. Начнём с того, что, как указывают авторитетные независимые эксперты, получение оружейного урана путём его обогащения (оружейным считается уран, где доля изотопа U-235 составляет 90 процентов) с использованием каскадов газовых центрифуг – это очень сложный и многоступенчатый технологический процесс и нет никаких подтверждений тому, что иранская наука им овладела.
Достоверно известно (и в МАГАТЭ этого не отрицают), что на центрифужных обогатительных предприятиях Ирана получают не оружейный (металлический) уран, а гексафторид урана. В промышленном отношении он сам по себе бесполезен. Требуется его деконверсия, т.е. химическая переработка. Иранцы до ядерной сделки обогащали гексафторид до пяти процентов. Такая промышленная инфраструктура у иранцев имелась в Исфахане. Но и там они могли получить не оружейный уран, а диоксид урана. Из него же можно изготовить лишь «топливные таблетки» и затем собрать стержни для реакторов АЭС. Это, заметим, в общем-то укладывается в рамки сугубо мирного использования энергии атома.
Потолок технологических возможностей Ирана, как принято считать в экспертном сообществе, это примерно 20-процентное обогащение урана. Но на практике в этой стране производился (до СВПД) гексафторид урана с содержанием 19,75 процента урана-235. Он предназначался для маломощного исследовательского реактора, построенного, кстати, американцами во времена шаха в ядерном центре при Тегеранском университете.
В комментарии департамента информации и печати МИД России в связи с объявлением иранских официальных лиц о намерении выйти за установленный СВПД уровень обогащения урана в понедельник было отмечено, что «прозвучавшие на пресс-конференции в Тегеране 7 июля заявления представителей МИД и Организации по атомной энергии Ирана о твёрдом намерении сделать следующий шаг в плане постепенного отказа от обязательств в рамках ядерной сделки не должны вызывать ажиотажа. Речь идёт об исключительно добровольных обязательствах Ирана, взятых им в духе компромисса и ради заключения СВПД. Вместе с тем условия сделки были давно и грубо нарушены. И сделал это, как мы все знаем, не Иран».
«Все юридические обязательства и перед агентством (МАГАТЭ. – Ред.), и в рамках ДНЯО Иран полностью соблюдает. Объект в Натанзе, как и все другие элементы иранской ядерной программы, находится под пристальным наблюдением инспекторов МАГАТЭ, а иранская сторона делает всё от неё зависящее, чтобы помочь агентству, и обеспечивает абсолютную прозрачность всех проводимых работ», – подчёркивается в комментарии внешнеполититческого ведомства России.