На примере реального случая на линии боевого соприкосновения…
Боец с позывным «Махмуд», несмотря на тяжёлое ранение и зимний холод, сумел выбраться к своим. Помогли местные жители.
«Эй, дружище, просыпайся, просыпайся скорее, – дед Володя бил по бледным щекам «Махмуда», выводя его из забытья. – Там недалеко ваши встали опорником, сейчас Лёха тебя туда повезёт, уже тачку из сарая достал. К врачу тебя срочно надо везти».
«Махмуд» плохо соображал, что происходит. Сложно было сказать, реальность это или очередной бредовый сон. Крепкий сельский парень закинул его на садовую тележку и повёз до ближайшего опорника, где должен был передать каким-то невероятным чудом выжившего солдата бойцам, занявшим посадку за селом.
«Махмуд» смог добраться до своих – с тяжелейшим истощением, но живой. Его вывезут в тыл, прооперируют и отправят в долгий госпитальный путь, финишем которого будет балтийский берег. Но это всё будет потом…
Алексей видел войну не в первый раз. Ещё в 2014–2015 годах он в составе добровольческого казачьего подразделения работал и в Крыму, и в Донбассе – вывозил мирное население, поддерживал порядок в тылу. Там же получил первое боевое ранение.
С началом специальной военной операции Алексей вернулся в родную стихию. Работа электромонтёром хорошо оплачивалась, семья, четверо детей, но дальше бессильно смотреть в телеэкран мужчина не мог. Тем более многие его друзья уже были на фронте. Подписал контракт, отправился в Донбасс в одно из мотострелковых соединений.
Первые два месяца было обучение. Учили на совесть. Ребята оборудовали позиции, копали траншеи и блиндажи, воссоздавали фронтовой интерьер разрухи в домах, где отрабатывали штурм помещений.
Следующие два месяца «Махмуд», такой позывной получил Алексей, работал в подгруппе эвакуации. Всё это время он с ещё тремя крепкими мужиками вытаскивал на себе раненых с линии боевого соприкосновения в относительно безопасное место. Приходилось практически бегом преодолевать и «открытки», и посадки, и руины деревень, где некогда кипела жизнь. Сейчас здесь было смертельно опасно практически в любое время суток: дроны врага уничтожали всё живое, пытающееся перемещаться по этой израненной боями земле.
– Нам тогда носимое средство РЭБ помогло, – рассказывает «Махмуд». – Сам видел, как дроны мимо летели, но на нас внимания не обращали. Видимо, у них видеоканал «кашей» забит был, они нас разглядеть не могли. Эвакуировали мы сначала руками, а потом волонтёры привезли нам тележки. Их у нас, в Башкирии, на заводе изготавливали. Много мы так ребят вывезли.
Затем наступило время штурмов. Кураховское направление наши войска медленно, но верно дожимали. Как бы ни сопротивлялись вэсэушники, их линия обороны медленно продавливалась.
В разрушенный посёлок заходили тройками – проводник и двое бойцов. Дойдя до построек, проводник оставлял пару штурмовиков и возвращался за следующей. Это позволяло относительно скрытно концентрировать войска вблизи украинских позиций. Вражеские миномётчики не видели наши перемещения, но без перерыва вели беспокоящий огонь по всей округе – любая из скрытно перемещавшихся групп могла попасть под удар просто потому, что ей не повезло.
Дойдя уже практически до самых домов, «Махмуд» услышал характерное жужжание. Дрон влетел в замыкающего. Следом за большим беспилотником прилетела «птица» поменьше, которая нацелилась на «Махмуда». Он получил тяжёлое ранение ног, но остался в сознании. Товарищ помог отползти до ближайшего дома и закатиться в подвал, потом наложил жгут, накинул турникет и забинтовал тем, что нашлось под рукой, – аптечка разлетелась по округе после взрыва дрона. «Махмуд» попросил оставить его и двигаться дальше: у штурмовиков свои задачи, а эвакуацией пусть занимаются другие. Так прошли сутки.
Пришли ещё две тройки, тоже успевшие получить ранения по дороге, и начали роиться в доме, где лежал «Махмуд». Видимо, кто-то из пришедших попался на глаза украинскому дроноводу, и дом стали методично разбирать – туда прилетело больше тридцати дронов. Начался пожар. «Махмуд» забился в самый дальний угол подвала и нащупал в нагрудном кармане иконку. Повезло – пламя до него не добралось.
«Махмуд» не помнил, как выбрался из дома, но помнил направление, куда надо ползти, и полз – на локтях, как лётчик Маресьев в Великую Отечественную войну
Прошёл ещё один день. Высовываться на улицу что ночью, что днём в его состоянии было равносильно самоубийству. Если здоровый боец ещё сможет перемещаться быстро, то раненый «Махмуд» будет лёгкой добычей для украинского дрона. Оставалось выбирать предрассветные и предзакатные сумеречные часы, когда дневные и ночные «птицы» меняются и остаётся небольшое окно для безопасного передвижения. «Махмуд» не помнил, как выбрался из дома, но помнил направление, куда надо ползти, и полз – на локтях, как лётчик Маресьев в Великую Отечественную войну.
На пути было минное поле. «Махмуда» спас мороз, из-за которого иней подсветил выставленные мины. Пару раз пришлось их снимать. Повезло, что из-за сильного холода не сработали находившиеся под миной «сюрпризы».
Вскоре боец закатился в подвал какого-то дома. Там был заброшенный стабпункт украинских медиков – очень странный, с минимумом медицинского оборудования и с большим количеством маленьких контейнеров непонятного назначения. Но «Махмуду» повезло: тут можно было запастись обезболом, который в спешке бросил противник.
Так шёл день за днём. «Махмуд» полз от подвала к подвалу, ловил серую зону на рассвете или на закате. Еды не было, иногда получалось прихлебнуть воды из лужицы. В каком-то из сараев нашёл куриные яйца – домашняя живность прекрасно себя чувствовала без хозяев, которых здесь явно давно не было.
Во время очередного переползания «Махмуда» заметил вражеский дрон. Взрыв, потом парень потерял сознание. Очнулся боец в груде сена. Над ним стоял дед и пытался расспросить, кто он такой. Дед Володя нашёл его за селом, притащил к себе в сарай и закидал сеном, чтобы хоть немного согреть. Дед то и дело будил «Махмуда», вливал в него пару сырых яиц, давал по четыре ложки мёда, поил молоком и тёплой водой. Так прошло ещё пять дней.
Наконец двое местных жителей погрузили «Махмуда» на тачку, и парень покрепче повёз его к своим. Потом наши повезли его дальше уже в ночи на мотоцикле, чтобы не стать добычей вездесущих дронов. Однако одна из вражеских «птиц» всё-таки настигла наших бойцов, потом начался миномётный обстрел.
На следующий день «Махмуд» попал в донецкую больницу, где врачи вырвали его из рук костлявой старухи.
– Мне повезло, – говорит «Махмуд». – Реально люди хорошие попадались по пути – дед Вова, Лёшка, что меня в тачке вёз, Серёга, тоже местный. Из-за меня вэсэушники спалили дронами его дом, они видели, что туда раненого заносят. А он всё равно мне помогал. Потом волонтёры выручили в медроте по дороге в госпиталь, сразу родителям, семье сообщили, что я жив. В реанимации девчонки-медсёстры всё делали, чтобы я не ушёл на тот свет. И то, что молился, тоже помогло. У меня икона в нагрудном кармане – «Небесный щит» называется, реально спасла меня. Когда полз все дни, меня ни миномётные мины не доставали, ни кассетные боеприпасы. Рвались рядом, метрах в 10–15, а до меня ни осколка не долетало. Однажды собаки мне по пути попались, большая стая – ни одна не тронула. Легли рядом и грели меня, пока в подвале ночь лежал. Чудо какое-то, не иначе. Меня уже в погибшие записали, а я живой. Что-то меня здесь держит, я должен ещё что-то сделать, поэтому так просто с этого света не уйду.
Путь воина для «Махмуда» не окончен. После отпуска и реабилитации он планирует остаться в войсках и работать инструктором, чтобы на своём примере показывать другим, что такое воля к жизни.