Врач-доброволец рассказал, как спасает раненых воинов-балтийцев вблизи передовой.
По открытой полевой дороге мчится багги. За водителем – раненый боец. Он ещё в сознании. Несмотря на высокую скорость, водитель оглядывается по сторонам. В любой момент транспорт могут атаковать дроны-камикадзе. Багги проезжает три лесополосы, идущие одна за другой, и сворачивает под свод деревьев. Ещё полсотни метров – и остановка. Здесь расположен медицинский пункт десантно-штурмового батальона морской пехоты Балтийского флота. Раненого встречают врач, фельдшер и два санитара с носилками. Вчетвером его спускают в блиндаж. Начинается осмотр…
Промедол колоть не будем
– Как ранило? – спрашивает врач водителя багги с позывным «Рэм».
– Дрон противотанковую мину сбросил на блиндаж, его землёй засыпало, пришлось откапывать, – отвечает «Рэм».
– Что колол санинструктор?
– Нефопам 20 миллиграммов.
Пока фельдшер отмывал лицо раненого, врач нашёл рану – осколок зашёл под бронежилет и пробил стенку грудной клетки. Остальные осколки защита остановила. От большой потери крови воин почти потерял сознание, но всё же стонет от боли. Врач проводит ревизию раны:
– Ранение осколочное, слепое, проникающее в полость грудной клетки с переломом ребра справа, но внутреннего кровотечения, сдавливающего лёгкое, нет, значит, грудную клетку на данном этапе дренировать не надо, – комментирует он.
После промывания на рану накладывают специальную плёнку, чтобы избежать пневмоторакса – попадания воздуха внутрь, и перевязывают давящей повязкой.
– Большая кровопотеря. Ставим капельницу с транексамом на фриостерине – восполним потерянный объём крови и остановим кровотечение. Промедол колоть не будем – может задохнуться, подколем нефопам повторно в дорогу. Рана сильно загрязнена землёй, в капельницу отдельным шприцом вводим антибиотик цефтриаксон, добавляем другой – метронидазол, – продолжает доктор.
Спустя полчаса состояние раненого морпеха стабилизируется, кровотечение остановлено, продолжает действовать обезболивающее – можно эвакуировать дальше в госпиталь. К медпункту подъезжает санитарная «буханка». Вся машина окутана масксетями, на крыше – средства радиоэлектронной борьбы. Раненого осторожно и быстро грузят в салон, стрелок с автоматом контролирует воздух – удары БпЛА по медицинским пунктам и эвакуационным группам являются излюбленной тактикой противника. Доктор отдаёт водителю карточку, в которой записан характер ранения, время наложения повязки и порядок оказанной медицинской помощи.
– Это чтобы врачи в госпитале быстрее сориентировались, – добавляет Роман.
Раненого в медицинский отряд специального назначения сопровождает санитар. Врач остаётся в медпункте: в любой момент может вновь понадобиться его помощь. Дорога в распутицу занимает до трёх часов, бывает и больше.
– Повсюду летают дроны, РЭБ на машине спасает, но зачастую приходится укрываться в лесополосах и ждать, когда небо будет чистым, – поясняет санитар с позывным «Берсерк», почему время в пути часто увеличивается.
Наука подождёт – время защищать Родину
В мирной жизни Роман – врач-уролог, научный сотрудник крупного научно-исследовательского центра в Москве, на фронте – командир медпункта, на счету которого сотни спасённых российских ребят. Вместе с другими медиками бригады морской пехоты Роман развернул медпункт в нескольких километрах от линии боевого соприкосновения. В минуты короткого затишья он нашёл время рассказать, с чем приходится сталкиваться ему и его коллегам на передовой.
Оканчивая школу, Роман не долго определялся с выбором профессии: родители – врачи, всё детство прошло среди представителей этой благородной профессии. С отличием окончив школу, Роман поступил во 2-й медицинский вуз Москвы имени основоположника всей мировой военно-полевой хирургии – Н.И. Пирогова. Успешно окончив университет и отучившись в ординатуре, Роман какое-то время проработал урологом в больнице, а затем решил стать учёным.
– Я занялся изучением медикаментов и препаратов в области урологии и работой с ними. Много лет проработал в НИИ. Защитил диссертацию и дальше собирался продвигать науку, но началась специальная военная операция. Противник у нас серьёзный – весь коллективный Запад, который поставляет вооружение на Украину. Нашим парням очень несладко. А раз Родина в опасности, значит, наука подождёт, – рассказывает врач.
С началом частичной мобилизации Роман не стал ждать повестки из военкомата – подписал контракт.
Первые месяцы наш герой служил в госпитале, работающем в самом центре Артёмовска, – как раз во время самых ожесточённых боёв.
Полноценный госпиталь, где более 100 медиков принимали несколько сотен раненых в сутки, был открыт всего в полукилометре от позиций противника.
– Главная задача медиков, находящихся на первой линии боёв, – стабилизировать состояние пациента, чтобы отправить его в больницу. На деле в связи с тем, что украинские боевики бьют ракетами по госпиталям в нарушение всех конвенций, военно-медицинские учреждения приходится отодвигать всё дальше от линии боевого соприкосновения, а значит, время эвакуации увеличивается, – говорит начальник медицинской службы ДШБ.
По словам Романа, фронтовая медицина постоянно совершенствуется. Например, в артёмовском госпитале время эвакуации было минимальным, операции часто проводились в пределах золотого часа – того времени после ранения, когда очень велик шанс спасти человека и сохранить ему здоровье.
Во время боёв за город Роман с коллегами проводил сложнейшие хирургические операции, стараясь не только спасти жизнь, но и сохранить здоровье каждому раненому.
Братишки с Балтфлота встретили как родного
После освобождения Артёмовска подразделение перевели на другое направление, ближе к тылу. Роман попросил у начальника медицинской службы группировки остаться в окопах, так как за несколько месяцев службы получил бесценный опыт спасения раненых солдат, которые только прибыли с передовой. Ему предложили должность командира медицинского взвода – начальника медслужбы десантно-штурмового батальона бригады морской пехоты БФ.
– В бригаде братишки встретили как родного, посвятили в морские пехотинцы, подарили тельняшку и чёрный берет. Хотя головной убор на передовой один – шлем. Украинские боевики в прямом смысле охотятся за медиками. Мы не ставим красные кресты на машины, снимаем их с формы. Медперсонал – одна из главных мишеней для противника, – со знанием дела говорит Роман.
Вопреки всем моральным принципам и Женевской конвенции враг пытается выбить как можно больше наших санитаров и врачей, а вместе с ними уничтожить и наших раненых. Поэтому профессия военного медика – это всегда риск для жизни. Она требует большого мужества. И мы видим, что наши врачи, фельдшеры, санитары круглосуточно и самоотверженно выполняют свои задачи.
Действительно, охота на медиков не прекращается: мишенями становятся и военные врачи, и гражданские. Так, совсем недавно в Донецке под обстрелом ВСУ в полном составе погибла бригада скорой помощи из четырёх человек. Врачи продолжают работу в условиях, где давно стёрлась граница между передовой и смертельно опасным тылом.
Бесчеловечная тактика неонацистов затрудняет и оказание ранней хирургической помощи. Медики вынуждены отказываться от привычных медицинских палаток и модулей. Медпункты зарываются под землю, госпитали устраиваются в подвалах, где сырость не благоприятствует скорейшему выздоровлению.
Несмотря на все трудности и опасности, с которыми сталкиваются медики, никто из них не жалеет, что сменил светлые палаты больниц на медицинские пункты в блиндажах и госпитали, которые постоянно подвергаются обстрелу. Спасение жизни и здоровья наших парней – это и есть выполнение с честью клятвы Гиппократа, которую они давали.
Опыт, полученный военными медиками за время СВО, колоссален. Многие операции отработаны до автоматизма.
Нынешние врачи, как и Николай Иванович Пирогов, добровольно прибыли в трудную для страны минуту в горнило боевых действий, чтобы, рискуя своей, спасать жизнь защитникам родного Отечества
Более 90 процентов возвращаются в строй
В практику врачей постоянно внедряются передовые технологии. Всё чаще даже для извлечения глубоко проникших осколков применяется малоинвазивное вмешательство – через минимальный разрез, что сокращает время реабилитации, и, как следствие, воины быстрее возвращаются в строй, отмечает Роман.
– Контузии, осколочные ранения, раны после попадания под миномёт – распространённые истории в эпикризе. Как и остальные боевые подразделения, медики-балтийцы опасаются попасть в камеру вражеского дрона: артиллерию наведут моментально. Более 90 процентов ребят, которые к нам поступают, ставим на ноги, возвращаем им жизненные функции – пусть не сразу, пусть даже через какое-то время. Именно по этой причине на нас охотятся, – отмечает Роман.
Особенность специальной военной операции – это мощное противостояние артиллерийских систем. Врачи бригады морской пехоты БФ набрались опыта по извлечению самых разных осколков от советских, польских, американских мин. Солдат с пулевыми ранениями в общем потоке не более двух процентов.
– Несколько недель назад, когда наша бригада морской пехоты Балтийского флота освобождала населённый пункт, работали сутками, совсем не спали. К нам привезли тяжело раненного бойца. Мы установили ларингеальную маску, подключили кислородный аппарат и начали срочно выводить из шока: из-за потери большого объёма крови сосуды опустели, поставить внутренний катетер было невозможно, пришлось вводить катетер через кость. Затем постарались спасти ноги: восстановили сосудистый пучок – это артерии, вены. Разорванные сосуды соединили трубками, тем самым вернули кровоснабжение и сохранили конечность для ювелирной работы бригады сосудистой хирургии на следующем этапе.
Состояние раненого медикам удалось стабилизировать, и его отправили в госпиталь. Сейчас морской пехотинец находится на лечении, его жизни ничего не угрожает. Как заверил Роман, ходить тоже со временем начнёт и заживёт полноценной жизнью.
Лечим всё – от вирусов до кариеса
Быт в окопах, блиндажах и на огневых позициях тоже сказывается на здоровье наших бойцов. Простуды, вирусные заболевания, боли суставов, проблемы с зубами – всё это имеет место во время боевых будней.
– Лечим наших товарищей и амбулаторно – лекарствами, – говорит Роман. – Если вижу, что требуется более серьёзное медицинское вмешательство, отправляю больных в медицинскую роту или госпиталь на обследование и лечение. Недавно к нам поступил воин с разрывом крестообразных связок – неудачно прыгнул в траншею, уклоняясь от дрона-камикадзе. Я наложил шину и отправил в госпиталь на лечение. Таких случаев тоже немало. Всех лечим, ставим на ноги, даже в полевых условиях.
Последователи великого хирурга
Военно-полевая хирургия – медицина экстренных решений. И здесь часто выходят за рамки протокола в борьбе за жизнь раненого. В полевых условиях наш герой смог извлечь осколок снаряда из шеи бойца. Всего пять миллиметров между жизнью и смертью. В любой момент осколок мог сместиться и порвать сонную артерию с быстрой последующей кровопотерей и смертью. Риск был запредельный.
– Раньше сложность таких операций не позволяла выполнять их на уровне медицинских пунктов или медицинских батальонов. Но наша задача – прилагать все мыслимые и немыслимые усилия для спасения жизни нашим раненым товарищам, – подытоживает выпускник медицинского университета имени Н.И. Пирогова.
Прославленный врач, герой Крымской войны, с гордостью оценил бы работу последователей. Нынешние врачи, как и Николай Иванович, добровольно прибыли в трудную для страны минуту в горнило боевых действий, чтобы, рискуя своей, спасать жизнь защитникам родного Отечества.
Группировка войск (сил) «Восток»