Штурмовик на СВО – истинный герой нашего времени.
Его подвиг – это не только отвага на поле боя, но и безграничная дружба с братьями по оружию, готовность отдать жизнь за каждого из них. Именно в такие моменты, когда свист пуль разрезает воздух, а земля дрожит от снарядных разрывов, проявляется его истинное величие. В кропотливой каждодневной работе, в каждом решении, принимаемом под огнём, штурмовик понимает, что на его плечах лежит не только успех операции, но и судьба десятков, а то и сотен других воинов.
Командир группы штурмового отряда «Бессмертный Сталинград» 255-го гвардейского мотострелкового Волгоградско-Корсуньского Краснознамённого полка имени М.С. Шумилова с позывным «Погрен» героем себя не считает. Ну подумаешь, два десятка штурмов – в отряде есть парни с более внушительным опытом. Хотя каждый штурм был словно шагом в бездну, в самое пекло СВО. Да, порой он видел в глазах своих товарищей страх и безысходность. Но на то он и командир, чтобы негатив исчез, не завладев душой сослуживца. В конце концов слова «не могу», «невозможно», «не получится» и «не знаю» – для неудачников и лузеров. А таких в «Бессмертном Сталинграде» нет.
– В начале боя надо всегда следовать правилу 60 секунд, чтобы войти в нужный ритм и чувствовать себя уверенно, когда кажется, что арта работает только по тебе, пулемёты со всех углов стрекочут именно в твою сторону, а в небе только по твою душу визжат десятки дронов, – говорит штурмовик. – Во-первых, надо внимательно оглядеться вокруг и изучить небо на предмет наличия эфпивишек. Затем уточнить, где находятся другие штурмовики твоей группы. И в-третьих, доложить командиру по рации о готовности к выполнению задачи, – отметил «Погрен», добавляя, что как по волшебству приходит способность мыслить расчётливо, быстро и вариативно.
– Выпала возможность послужить Родине – вот и подался на фронт. Всегда хотел этого, и вот случилось, – коротко объясняет он собственную мотивацию.
«Дёма» – солдат конкретный. Это был его дебют, первый выход, первая боевая задача.
– Я рос в 1990-е, когда время от времени надо было драться двор на двор или квартал на квартал. И даже если ты не готов махать кулаками – ты обязан пойти с товарищами на стрелку. Иначе тебе просто никто не подаст руки. А Родина – это один большой двор. И если пацаны пошли в бой – надо помогать.
Да, в этот первый выход холодный пот пропитал форму одежды предчувствием неизвестного и неминуемого. Сердце колотилось в груди, отбивая ритм за 150 ударов в секунду, который колокольным эхом разносился в голове. В горле пересохло от волнения, а ладони стали влажными и непослушными.
Но это поначалу. Потом тебя обволакивает непобедимостью уверенность командира и спокойные, искорёженные эфиром голоса товарищей из хриплого динамика переносной радиостанции.
Их цель – дот, который напрочь перекрыл движение мотострелкового полка к Новооленовке (по-нашему – Новоеленовке). Вокруг переливались на солнце глади небольших озёр и творили невообразимые тени крутобокие овраги.
А эта чёртова долговременная огневая точка тромбом стала на единственной дороге на Новоеленовку. И никакие наши дроновые атаки его не покорёжили. И никакие артобстрелы не изуродовали. Дот стоял непокорённый, басовито насмехаясь пулемётными очередями над нашими мотострелками.
Идти в лобовую атаку – себе дороже. Пригнать 240-мм «Тюльпаны» (миномёты) не было возможности.
На «той стороне» на секунду-вторую опешили, не ожидая такого поворота сценария. Но этого вполне хватило для того, чтобы наши штурмовики стремглав шмыгнули с тропинки и, растворившись за ближайшими препятствиями, тут же начали автоматный диалог
Поэтому группе «Погрена» предстояло зайти с тыла и своими силами навсегда утихомирить это изрыгающее смертельный огонь чудовище.
По пути к тыльному фасаду цели случился неожиданный экспромт – наша штурмовая группа столкнулась с засевшим в засаде подразделением «немцев» (в отряде «Бессмертного Сталинграда» по привычке так именуют вэсэушников).
Расстояние между группами было минимальным – до пяти метров. Идущий впереди «Погрен» услышал характерный шорох и заметил мелькнувшую на каске повязку из синей изоленты:
– Стояты на мисци! (Стоять на месте! – Прим. ред.). Кынуты зброю! (Бросить оружие – Прим. ред.), – потребовали рассекретившие себя незнакомцы.
– Доброго ранку! – неожиданно для всех вэсэушников поприветствовал их неизвестный командир группы.
На «той стороне» на секунду-вторую опешили, не ожидая такого поворота сценария. Но этого вполне хватило для того, чтобы наши штурмовики стремглав шмыгнули с тропинки и, растворившись за ближайшими препятствиями, тут же начали автоматный диалог.
Первыми не выдержали «синие». После того как «Дёма» подсоединил третий автоматный рожок, они исчезли.
Дот был действительно чрезмерно пафосным. Метровой толщины бетонные стены, пятисантиметровая стальная дверь – победить этого монстра было делом непростым. Но это выяснилось позже.
А пока перед взором группы «Погрена» предстала довольно идиллистическая картинка. Тыльная сторона «точки» прикрывалась небольшой траншеей, которая после Г-образного изгиба заканчивалась хорошо скроенным блиндажом. Сидящие внутри этого дота наверняка использовали его как подземную беседку – в качестве курилки или обеденного помещения.
«Погрен» подошёл к стальной двери первым.
– Эй, «немцы», сдавайтесь! – громко крикнул он, обращаясь к сидящим за толстой стеной. – Ваши ушли, а у нас противотанковые мины. Всё равно вас выкурим.
Тяжёлые противотанковые мины стали своего рода ручной артиллерией для штурмовиков. Впрочем, надо обладать мужеством, чтобы применить такой мощный боеприпас. Зато засевший в укрытии супостат гарантированно уходит в вечность к Бандере.
В ответ на ультиматум послышались нестройные фразы ненормативной лексики.
«Погрен» настоятельно повторил своё предложение – результат тот же: поднимать руки вверх в доте наотрез отказались.
Штурмовики для надёжности заложили у двери сразу две ТМ-62
(а это почти 20 килограммов взрывчатки), положили накладные заряды и привычно произвели необходимые для взрыва действия.
Уже в «беседке» барабанные перепонки всех участников боя судорожно выгнулись от звуковой волны. Мотострелки ринулись в атаку, поливая свинцом то место, где стояла изорванная дверь. Но лихость была напрасной. За этим стальным препятствием стояло точно такое же, но абсолютно целое.
За стеной притихли. Как будто знали, что у наших штурмовиков есть ещё одна противотанковая мина. Но враг даже не предполагал, что накладных зарядов больше не осталось – предполагалось, что дот не выдюжит первых двух мин.
Тот самый главный бросок предстояло выполнить «Дёме».
– Я должен был выдернуть чеку и за три секунды (время до разрыва гранаты и всей «закладки») укрыться в безопасном месте: в нашем случае – в «беседке». Это не самое лучшее спринтерское решение, – до сих пор с чувством нескрываемого волнения рассказывает «Дёма». – Даже не думал, что успею.
Успел. И вместе с другими вновь побежал в атаку к опрокинутой второй двери, опустошая очередной рожок.
«Немцы» оказались рождёнными в рубашке. Все трое. Ни ран, ни глубоких царапин. С целыми конечностями и головами.
На коротком допросе все трое поведали одну и ту же историю – «ТЦК – два дня на полигоне – передовая». Отчасти они говорили правду – потому как воины из них были действительно посредственные.
Группировка войск «Южная»