Всё чаще украинские военнослужащие принимают такое решение.
Принудительная мобилизация, дефицит снаряжения, отсутствие связи с командованием – системные проблемы ВСУ. Киевский режим продолжает скрывать правду, отправляя людей на бессмысленную гибель. Для тех, кто оказался в подобной ситуации, сдача в плен может стать единственным способом сохранить жизнь. Российская сторона обеспечивает военнопленных необходимым, предоставляя им шанс на возвращение к нормальной жизни.
Обманом на фронт
Василий Чернец, житель Ивано-Франковской области, служил в разведке 156-й отдельной мотострелковой бригады ВСУ. В плен попал под Юнаковкой Сумской области. Его история – ещё одно подтверждение системных проблем в украинской армии.
– В армию меня взяли обманом, – рассказывает Чернец. – Я просто жёг мусор возле дома. Полиция сказала, что оформят штраф, но вместо участка отвезла меня в ТЦК, а потом на фронт.
Его слова отражают распространённую практику принудительной мобилизации. Подразделение, в котором он проходил подготовку, потеряло треть личного состава ещё до отправки на передовую
– Из 25 человек сбежало восемь, – говорит он.
Условия службы, по словам пленного, были катастрофическими. Не хватало базового снаряжения, связь с внешним миром практически отсутствовала.
– Мы были отрезаны от всего. Ни нормальной экипировки, ни поддержки, – вспоминает он.
Ситуация усугублялась тем, что командование скрывало реальное положение дел. Солдат бросали на безнадёжные позиции, не предоставляя чётких приказов и не оставляя шансов на успех.
В плену Чернец вспомнил о родных, проживающих в России.
– Я не видел отца с детства, – признаётся он. Сейчас он просит семью писать ему письма.
Он также отмечает, что после 2014 года жизнь на Украине резко ухудшилась. Это всё последствия политики Порошенко и Зеленского.
Украинское командование относилось к личному составу как к пушечному мясу. Раненых солдат оставляли без помощи, угрожая расправой за отступление
Расходный материал
Военнопленный Руслан Дьячишин, бывший боец батальона «Айдар» (признан террористическим и запрещён в РФ), попал в ВСУ тоже против своей воли.
– Меня мобилизовали. Домой пришёл участковый, надел наручники и увёз в ТЦК, – рассказывает он. – Медицинскую комиссию прошёл формально – за пять минут без осмотра. Можно сказать, они прошли её вместо меня. На протесты ответили обвинениями в предательстве и отправили в учебный центр.
Распределение в подразделение также происходило без согласия.
– Старший просто показывал пальцем в строй, кого забирать. Я не знал, куда меня везут. Только после прибытия в Днепропетровск понял, что оказался в «Айдаре». Позже я узнал, что люди здесь воюют за деньги. А нас, мобилизованных, бросили как расходный материал, – рассказывает солдат ВСУ.
Украинское командование относилось к личному составу как к пушечному мясу. Раненых солдат оставляли без помощи, угрожая расправой за отступление.
– Я пролежал с ранением почти две недели. Командиры говорили: «Нет возможности эвакуировать», – вспоминает он.
Попытки самостоятельно покинуть позицию жёстко пресекались командованием. «Вам приказано держаться. Если уйдёте, свои же убьют», – пересказывает он слова командиров.
Снабжение отсутствовало, связь с внешним миром была оборвана.
– Мы просили хотя бы «птичку», чтобы понять, куда отходить. Но нам отвечали: «Никуда не денетесь», – рассказывает пленный.
В критический момент, когда российские войска пошли в наступление, Дьячишин сдался в плен.
– Я кричал, что сдаюсь. Мне дали воду, сигареты. Я думал, меня ждёт смерть, но меня не тронули, – вспоминает он.
Откровения дезертира
Военнопленный Эдуард Зверь, мобилизованный в 2024 году, описывает процесс призыва без иллюзий.
– По дороге на работу подъехали представители ТЦК, скрутили и поместили в автобус, – говорит он.
Несмотря на предпенсионный возраст и хронические заболевания, его отправили в 143-ю механизированную бригаду. Подобные истории в его подразделении не редкость.
– Много было ребят старше меня. Все в основном пятьдесят и старше. Больше стариков, чем молодых, – вспоминает Зверь.
Молодёжь, по его словам, либо уехала, либо скрывается. Тех, кто остался, забирают насильно.
После того как у жены Зверя обнаружили тромбоз, он оставил часть, чтобы ухаживать заней.
– Никто меня не искал, пока меня не выдал сосед после бытовой ссоры, – продолжает он.
Заявление об утере военного билета в полиции стало роковой ошибкой – его сразу доставили на сборный пункт. Уже через несколько дней отправили в бой.
– Началась перестрелка. Нас загнали в окоп. Мы сидели, пока в нас не начали бросать гранаты. Из пяти человек сдались двое – остальных эвакуировали, – утверждает Зверь.