Специальная военная операция раскрыла тысячи 20–30-летних парней, которые раньше и подумать не могли, что способны на подвиг.
Обычные парни из российской глубинки стоят насмерть и побеждают под стать фронтовикам Великой Отечественной. Видимо, правда есть этот генетический код победителей и его доблестные носители. Один из таких – молодой, подающий большие надежды офицер с позывным «Атаман».
С войной лицом к лицу он столкнулся подростком. Помнит дни и ночи, проведённые в подвале. «Тяжёлые времена были», – бросил кратко и невольно ушёл в себя. Пауза в несколько секунд переносит Андрея в 2014 год. Родной посёлок Родаково в Луганской Народной Республике. Обстрелы…
Жизнь продолжалась. Юноша окончил школу, поступил в Луганский национальный аграрный университет и в 19 лет решил, что свою Родину нужно защищать каждому, кто на это способен. Перевёлся на заочное отделение и пошёл служить.
– Удавалось совмещать службу и учёбу в вузе, но я не думал, что моя жизнь надолго будет связана с армией. Специальность инженера позволяла неплохо устроиться на гражданке. Но незаметно военное дело начало у меня хорошо получаться. Заметили. Карьера пошла в гору: от командира отделения до командира взвода. Затянуло… – с улыбкой поделился Андрей. – Помню, в ЛНР были учения. Я тогда уже был командиром противотанкового взвода. Мои бойцы – красавчики, заняли первое место. Именно тогда я понял окончательно, что это моя профессия.
Когда Президент России Владимир Путин объявил о начале специальной военной операции, Андрей был командиром противотанкового взвода мобильной роты Народной милиции ЛНР. В подчинении «Атамана» находилось 20 человек.
– В те дни подъём эмоциональный был очень сильный. Зашкаливал патриотизм. Конечно, первые бои тяжело давались, но мы верили, что справимся, – вспоминает Андрей начало спецоперации.
Поделился офицер и тем, как тяжело проходило форсирование Северского Донца, как потом 67 дней брали Рубежное и как почти половину этого времени отбивали улицу Пономарчука.
В этих ожесточённых боях «Атаман» и сам получил ранение. Корректировал огонь танкового экипажа и попал под ответный. Противник был близко, буквально через дорогу, и ночью слышалось, как работают генераторы бронетехники ВСУ…
– Командир роты был ранен, его увезли в госпиталь, и я принял командование. Нас вывели и передислоцировали в район промзоны Рубежного. И мы стояли так: одна сторона улицы наша, на другой – укрофашисты, – объяснил Андрей.
Танк стрелял прямой наводкой. Ударной волной «Атамана» отбросило назад и придавило стеной. Ранение и эвакуацию с поля боя не помнит. Очнулся уже в госпитале в Айдаре. Серьёзная травма позвоночника, контузия – полтора месяца в палате. Но о том, чтобы комиссоваться, он и не думал. Его ждали подчинённые, товарищи и боевые друзья, которые выполняли задачи под Соледаром.
Вспоминая это время, офицер как будто видит события перед глазами. Штурм села Яковлевка. Группа выполняет очередной накат. Остаётся всего километр, как вдруг начинается миномётный обстрел:
– Получилось так, что больше половины группы вернулись с осколочными ранениями, а когда в исходном районе посчитали личный состав, то выяснилось, что одного нет, – начал Андрей, – а у него трое детей. Я знал точно, потому что мы как раз об этом разговаривали буквально накануне. У меня самого семья, детки. Ну, думаю, надо хоть тело вытащить, чтобы семья могла проститься…
Надежды, что живой, было мало. В посадке повсюду стояли растяжки. Ползли вдвоём (товарищ помочь вызвался) и думали, как бы самим не подорваться.
– Увидели его. Не шевелится. Подорвался… – рассказчик остановился. – Я пульс измеряю и сам себе не верю: живой! Пока жгут накладывали, по нам из СПГ начали работать, – Андрей снова задумался на минуту. – Первый прилёт недалеко был, второй рядом. Я всего три недели на фронте пробыл, и опять ранение: в лопатку, и затылок осколками посекло…
Подразделение под командованием «Атамана» эффективно уничтожало укрепрайоны, блиндажи, часто приходилось подрывать доты, где находились крупнокалиберные пулемёты
…Им всем удалось выйти из-под обстрела и выжить. И сейчас, отвечая на вопрос, поступил бы он так ещё раз, Андрей не раздумывая говорит: «Да». Однако полноценно вернуться в строй офицер не смог. Ранения сказались на здоровье. Пришлось заново учиться говорить, не до конца восстановился опорно-двигательный аппарат. Согласился пойти инструктором в один из учебных центров в зоне СВО.
И вот уже полтора года бесценный боевой опыт Андрей передаёт молодёжи. Уже старший лейтенант и временно исполняющий обязанности заместителя командира батальона по военно-политической работе. Преподаёт науку побеждать и выживать на поле боя: как обращаться с РПГ, наводить противотанковые управляемые ракеты. В числе его дисциплин – и подготовка диверсионных групп. Его основной деятельностью была борьба с танками противника, но подразделение под командованием Андрея эффективно уничтожало и укрепрайоны, блиндажи, часто приходилось подрывать доты, где находились крупнокалиберные пулемёты.
– Дальнобойность «Фагота» – четыре километра. Перед наступлением можно проработать позиции, подавить огневые пулемётные точки, уменьшить обзор для наката пехоты, – объяснил Андрей.
Приходилось нестандартно применять вооружение и использовать в свою пользу всё, что окружает. Как пример, приводит случай из боёв в Рубежном. Ночью его группа установила на один из ангаров ПТУР и, дождавшись рассвета, уничтожила танк противника:
– Солнце у нас за спиной вставало. Нас не видно было! Мы попали в переднюю левую часть танка. Потом уже начала работать артиллерия, – с гордостью добавил Андрей.
…Родители его не были связаны с армией. Папа тракторист, а мама медсестра, но в юности ему было с кого взять пример. Прадед Анатолий Зинченко – командир отделения, в пехоте прошёл от Сталинграда до Берлина, награждён медалью «За отвагу».
Мальчишка любил слушать рассказы прадеда о боях, оружии, тяжёлом быте военных лет, о подвигах бойцов. Теперь, с весомым боевым опытом за плечами, Андрей считает, что это лучшая мужская профессия. А среди всех наград выделяет медаль «За участие в параде». В год 75-летия Великой Победы он сам шёл в парадном строю и, как признаётся, именно тогда ощутил в себе дух предков-победителей.
– Я уверен, что мы тоже сможем победить фашизм, – говорит Андрей. – Мы боремся за настоящие ценности, истинные. В 2014 году в Донбассе бесчинствовали нацбаты, начались обстрелы мирного населения, в том числе авиацией, я всё это помню. Помню, как нацисты срывали с ветеранов ордена и георгиевские ленты на 9 Мая. Здесь терпеть этого не стали. Хотя у ополченцев поначалу не было ни ружей, ни бронежилетов, кто-то с вилами на блокпостах стоял, представляете? У нас тут была самая настоящая блокада, ничего не работало: ни телевидение, ни радио, даже мобильная связь отсутствовала, не было света, воды. Я не мог позвонить родственникам, чтобы узнать, как они…
Семья «Атамана» – супруга Анастасия с сыном и дочкой. Живут в Родакове, недалеко от Луганска. По профессии жена – учитель музыки и пения, раньше часто выступала с концертами на всей территории Украины, ездила на гастроли за рубеж. Война в одночасье заставила её забыть о музыкальной карьере. Теперь её главное дело – воспитание детей и забота о муже. Тем не менее Настя не забывает игру на фортепиано и часто поёт под гитару для домашних. Недавно семья приобрела квартиру по военной ипотеке и строит планы на будущее.
– Когда я начал служить в учебном центре, жена стала меньше переживать, но всё ещё волнуется. Дети очень скучают. Я по ним – тоже. Стараюсь всё свободное время с семьёй проводить. С сыном у нас спортивные игры, а с дочкой, понятно, больше нежности, – поделился Андрей.
Именно дети, по его мнению, больше всего мотивируют бойцов на передовой. Каждый, не жалея жизни и здоровья, отстаивает право на будущее – своей семьи, своей Родины. «По сути, мы и воюем за то, чтобы наши дети никогда не увидели ужасы войны», – считает Андрей.
Военную карьеру офицер собирается продолжить и после завершения спецоперации. Пока же своей миссией считает научить курсантов тому, что сам знает, и речь не только про военную науку.
– Я боялся до первого ранения. Не знал, как это будет, а потом понял: когда в тебя летит, ты не поймаешь этот момент в любом случае. И страх пропал, вернее, он трансформировался в рассудительность.
Луганская Народная Республика