Именно на это прежде всего направлена усиливающаяся военно-техническая поддержка киевского режима.
Второй месяц продолжается специальная военная операция на Украине и Донбассе. Коллективный Запад стремится использовать ситуацию в своих целях, чтобы максимально ослабить Российскую Федерацию и дискредитировать её в глазах мировой общественности. При этом западные страны отнюдь не рекомендуют Киеву завершить конфликт за столом переговоров. «Эта война должна быть выиграна на поле боя», – написал на днях в Twitter верховный представитель Евросоюза по иностранным делам и политике безопасности Жозеп Боррель, побывавший в Киеве вместе с председателем Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен. Боррель заявил, что Брюссель выделил дополнительные 500 млн евро для закупки оружия, которое будет направлено ВСУ. О складывающейся ситуации вокруг украинского конфликта высказал своё мнение в интервью нашей газете генеральный директор Российского совета по международным делам Андрей КОРТУНОВ.
– Андрей Вадимович, как Вам видится развитие ситуации на Украине?
– По всей видимости, в руководстве Украины до сих пор считают, что время работает на них. Её вооружённые силы и военизированные формирования неонацистов получают в возрастающих объёмах западную военную помощь, санкционное давление на Россию растёт. Отсюда установка на то, чтобы как можно дольше затянуть переговоры, и, опираясь на поддержку своих западных покровителей, выторговать себе более выгодные условия мирного соглашения.
– Не складывается ли у Вас ощущение, что Вашингтон стремится к «афганизации» Украины, к максимальному затягиванию боевых действий до обескровливания сторон.
– Ясно, что администрация Байдена не настраивает Киев на здравомыслие и поиски компромисса с Москвой. Скорее, наоборот – Вашингтон предостерегает Украину от «чрезмерной гибкости» и «необоснованных уступок», в том числе по территориальным вопросам. Это и понятно – конфликт в Европе затрагивает Америку лишь косвенно, за него приходится расплачиваться преимущественно европейским союзникам США. Именно европейцы вынуждены принимать украинских беженцев, страдать от резкого роста цен на газ и нефть, уходить с важного для Европы российского рынка. Издержки же для Соединённых Штатов гораздо меньше, а потому и стимулы как можно быстрее завершить конфликт у американцев ниже, чем у европейцев. С другой стороны, эти события так или иначе укрепляют позиции Вашингтона как лидера Запада, цементируют Североатлантический альянс, настраивают союзников на увеличение их военных расходов.
– Но ведь и для США складывается не всё так благополучно. Последние опросы общественного мнения в США показывают, что в преддверии важных ноябрьских выборов в конгресс Байден теряет сторонников, а вот его соперник Трамп, наоборот, увеличивает. Насколько это связано с событиями на Украине?
– Думаю, что снижение популярности Джо Байдена связано больше с обострением внутренних проблем – в первую очередь, с рекордным в этом столетии ростом инфляции, с неясными пока результатами многих объявленных им масштабных инфраструктурных проектов и с угрозой сползания страны в экономическую рецессию. В Америке большинство населения считает политику Байдена в украинском кризисе в целом успешной, по крайней мере, в сравнении с тем, как нынешняя администрация осуществила вывод войск США из Афганистана в конце лета – начале осени прошлого года.
Конечно, и критики внешнеполитической линии Белого дома в Америке никуда не делись. Тот же Дональд Трамп оценивает политику администрации Байдена на украинском направлении как полностью провальную и утверждает, что при его правлении такой конфликт вообще не мог бы возникнуть. Но таких критиков в США пока явное меньшинство.
– Совершенно очевидно, что конфликт на Украине вышел за рамки двусторонней конфронтации и является, скорее, противостоянием России и Запада, причём не только в политико-дипломатическом измерении. Но при всём при этом США находятся за 5–6 тыс. километров от Украины, а Европа рядом. Европейцы острее воспринимают происходящее, и вполне можно предполагать наличие расхождений во взглядах между Америкой и Западной Европой в вопросах противостояния с Россией. И вообще насколько сам Запад един в своём противостоянии с нашей страной?
– Надо признать, что конфликт на Украине был использован Вашингтоном для консолидации всего североатлантического сообщества и отодвинул на задний план все разговоры о стратегической автономии Европы от США. Он дал импульс для укрепления НАТО. Особенно показателен в этом плане резкий сдвиг в политике Германии, которая взяла на себя обязательство выделить дополнительные 100 млрд долларов на нужды обороны. Тем не менее, устойчивость вновь обретённого западного единства остаётся под вопросом. Ясно, что на Западе существуют различные точки зрения по вопросу о том, как дальше строить отношения с Москвой. Причём линии размежевания проходят не только между двумя берегами Атлантики, но и внутри Европы.
Вашингтон не настраивает Киев на здравомыслие и поиски компромисса с Москвой, совсем напротив
– Сегодня на Западе царит русофобия, подогреваемая разного рода фейками о России и её Вооружённых Силах. Как-то справиться с такими настроениями?
– Каких-то идеальных рецептов тут нет, но очевидно, что в повестке – качество информационной работы с различными целевыми аудиториями на Западе, использование современных информационно-коммуникационных технологий, развитие инструменты «мягкой силы». Будем реалистами: в ближайшее время информационное поле будет по-прежнему заполнено антироссийским контентом, и в кругах западной общественности не настроены скрупулёзно разбираться в том, насколько он соответствует реальному положению дел.
– Но почему различные международные институты, поставившие своей задачей соблюдение прав человека, поддержание мира, не дают объективной оценки возрождению нацизма на Украине, уничтожению мирного населения Донбасса?
– Я постоянно общаюсь с представителями этих организаций, включая Красный Крест. Проблема в том, что на Западе под влиянием опять же сильного информационного воздействия украинскую сторону склонны воспринимать, увы, в качестве некоей жертвы. Конечно же, на отношении этих международных структур к конфликту сказываются пресловутые двойные стандарты Запада.
– Пользуясь возможностью, хотелось бы услышать Ваше мнение, как авторитетного эксперта по проблематике оружия массового поражения, относительно угрозу распространения ядерного оружия. Есть неопровержимые свидетельства, что такие задумки были и у представителей нынешнего киевского режима. Всё чаще отдельные страны заявляют о желании заполучить это оружие или, во всяком случае, разместить его на своей территории…
– Как известно, главный международно-правовой механизм противодействия расползанию ядерного орудия по планете – одобренный Генеральной Ассамблеей ООН в 1968 году Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Неядерные страны, присоединившиеся к Договору (а это почти все страны мира), берут на себя обязательство не разрабатывать, не производить, и не приобретать ядерное оружие в любых его видах. Считается, что в мире сегодня есть от 40 до 50 стран, в принципе способных самостоятельно создать ядерное оружие. Поэтому каждое неядерное государство – участник ДНЯО обязуется подписать соглашение с Международным агентством по атомной энергии, предусматривающее регулярное проведение инспекций на объектах гражданских ядерных программ. Инспекции МАГАТЭ и являются механизмом гарантий безъядерного статуса того или иного государства. Это касается, в частности, и упомянутой Вами Украины.
– Если вернуться к украинской теме, то сегодня речь идёт об обеспечение демилитаризации и нейтрального статуса Украины. В мировой дипломатической практике, что означает это, и чем оно обеспечивается?
– Начнём с нейтрального статуса. Если Украина отказывается от стремления вступить в НАТО, то она может выбирать одну из множества моделей внеблокового статуса – австрийскую, шведскую, финскую, швейцарскую, ирландскую и т.д. Каждая из этих моделей в чём-то уникальна. Но для Украины, как я понимаю, важны внешние гарантии безопасности, сопоставимые с теми, которые она могла бы получить, войдя в Североатлантический альянс. Такие гарантии непросто детально прописать, а ещё труднее – чётко юридически оформить. Возможно, что предоставление таких гарантий потребует процесса ратификации парламентами стран-гарантов, что будет, вероятно, небыстрым процессом. Так это выглядит в, так сказать, теоретическом плане.
Что же касается демилитаризации, то в целом понятно, что под этим термином понимаются какие-то ограничения на размеры и состав вооружённых сил Украины. Предельная численность армии, какие именно оборонительные и наступательные системы оружия могут или не могут находиться в её распоряжении, максимальная дальность баллистических ракет… Хочется надеяться, что в процессе переговоров будет найден общий знаменатель и поскорее. Кровопролитие на землях Украины и Донбасса необходимо как можно быстрее прекратить. Слово в этом вопросе сегодня за Киевом.
– Не могу не согласиться с Вами. Правда, в «матери городов русских» по-прежнему сильны круги, продолжающие уповать на британские «гарпуны» и немецкие «леопарды». Печально, но подогреваемые НАТО амбиции пока берут верх над здравомыслием.