В «Южной»группировке войск ремонт и восстановление бронетанковой техники ведут параллельно с её модернизацией в соответствии с требованиями боя.
…От этого места до линии боевого соприкосновения – всего каких-то несколько километров. Видимо, поэтому дыхание боя ощущается здесь повсюду: почти непрерывно звучит артиллерийская канонада, слышны залпы орудий и РСЗО. Разрывы временами раздаются довольно близко. Однако разместить базу ремонта боевой техники именно здесь было необходимо. Близость к передовой даёт неоспоримое преимущество в виде короткого плеча доставки повреждённых машин к месту восстановления и их скорейшей отправки уже в исправном состоянии обратно на передовую, до которой тут буквально пара шагов…
Мастера широкого профиля
Почти вся «броня», получившая повреждения в боях, возвращается после ремонта в строй. Об этом не без гордости рассказал заместитель командира танкового батальона отдельной мотострелковой бригады по вооружению капитан Дмитрий (позывной «Пума»). По его словам, восстановлением техники занимаются специалисты ремонтных подразделений, а также сами экипажи боевых машин, причём делают это и те и другие весьма успешно.
– На этом пункте ремонтируем всё, что вышло с поля боя – либо своим ходом, либо доставлено эвакуационным транспортом, – рассказал замкомбата. – Преимущественно занимаемся гусеничной техникой, колёсные машины восстанавливаем в другом месте, на базе ремроты.
«Пума» – доброволец с 2014 года, сейчас военнослужащий по контракту. В этом батальоне служит с 2015-го и прошёл здесь путь от механика-водителя танка до замкомбата. Был командиром взвода, роты. По профессии он электрогазосварщик, до всех событий окончил училище. То есть с техникой, с рабочими инструментами, что называется, на «ты».
Под стать батальонному зампотеху и спецы, которые трудятся на этой импровизированной ремонтной площадке, развёрнутой на территории одного из заброшенных промпредприятий.
– Можем выполнить любой вид ремонта, – поделился «Пума». – В состоянии заменить двигатель, башню, прицелы – всё что угодно. Можем, если понадобится, разобрать боевую машину полностью, до винтика, а затем всё это так же по деталям собрать.
На этой базе в основном обслуживают танки Т-72 и Т-80 и их модификации. Количество восстановленной техники, говорят местные мастера, измеряется десятками. Было такое, что за день одну и ту же машину приходилось приводить в порядок по нескольку раз.
– Один танк в течение трёх суток получил 23 попадания, – вспоминает «Пума». – И мы всё равно восстановили его и вернули в строй!
Основные повреждения боевой технике наносятся сегодня дронами-камикадзе. ПТРК типа Javelin, противотанковые управляемые ракеты NLAW, другое аналогичное оружие иностранного производства используются противником всё реже. Видимо, из-за дефицита этих средств у ВСУ.
– Дронами враг старается нанести удары по наиболее уязвимым местам нашей техники, – рассказал командир Т-72 по имени Алексей, занятый вместе с другими членами экипажа восстановлением танка как раз после попадания FPV-дрона. – Например, пытаются повредить моторно-трансмиссионное отделение, ходовую часть, обездвижить наши машины.
По корпусу их танка летающий камикадзе ударил вскользь. Сорвал пару навесных элементов, оставив след в виде ожога на броне. Серьёзного урона та атака, к счастью, не принесла, поэтому ремонт здесь больше косметический.
– Главное – не паниковать, реагировать спокойно и первым делом выводить машину из-под огня, – вспоминает ту историю механик-водитель танка по имени Геннадий.
Он, кстати, со знанием дела занимается ремонтом, ведь до прихода на службу, а до этого в ополчение, работал автослесарем в родной Горловке. В этом танковом батальоне Геннадий с 2016 года. Под Дзержинском их танк выдержал три попадания, и только третьим ударом врагу удалось обездвижить машину, когда выстрел РПГ угодил в двигатель. К счастью, экипаж успел выбраться, никто не пострадал, а танк позже восстановили.
Видимо, поэтому защита от FPV-дронов – одно из приоритетных направлений модернизации боевых машин, которой также занимаются на этой ремонтной базе. Многие применяемые решения до гениальности просты. Они заключаются в оснащении техники дополнительными защитными конструкциями наподобие решёток, сеток, которые, несмотря на свою незамысловатость, реально прикрывают от ударов.
– Принцип здесь несложный – снаряд попадает в препятствие, выпущенная кумулятивная струя распыляется и не прожигает броню, – рассказал заместитель командира танковой роты по вооружению с позывным «Ваха». – Мы такие разработки применяли и до СВО. Да, для кого-то поначалу это считалось смешным, говорили – «мангалы», имея в виду наши самодельные решётки на корпусах танков, БМП и САУ. Но после Мариуполя стало не до смеха, когда такие приспособления показали свою эффективность. Сейчас к этому решению подходят уже с пониманием.
Решётки, сетки, которыми укрыты боевые машины, помогают и от налётов беспилотников, и от сброса гранат. Бывает, рассказывают танкисты, что по машинам, находящимся на закрытых огневых позициях, противник пытается нанести удар с помощью дронов «Баба-яга». Но максимум, на что способен сброшенный с такого беспилотника заряд, – это проделать дыру в сетке, повредить защиту. Танк, экипаж остаются невредимыми.
«Ваха» – ещё один старожил этого батальона. По профессии он тракторист. Воюет в Донбассе с 2014-го, то есть уже 10-й год подряд. Был ранен, одну пулю из спины медикам извлечь так и не удалось, живёт теперь с ней.
– Мы постоянно работаем над улучшением, модернизацией нашей техники, – рассказал ротный зампотех. – Например, монтируем металлические решётки не только на корпус, но и на фальшборта, крепим на башни противодроновые «чемоданы» – металлические короба, защищающие от ударов камикадзе.
К ноу-хау этого батальона можно отнести и усовершенствование навесного оборудования, предназначенного для траления мин. Как известно, ножевые тралы «выковыривают» мины из земли, действуя как плуг, отбрасывая обнаруженные в земле находки в сторону. На этой батальонной рембазе на такой «плуг» наваривают дополнительные «лемехи», чтобы отброс происходил дальше от машины.
Кроме того, на штатные ножевые тралы навариваются ещё и дополнительные «клыки», что расширяет протраленную трассу как внутрь, так и наружу. Это помогает безопасно проходить по проделанному в минных полях проходу машинам с более узкой колеёй. Например, БМП.
Ещё одним видом боевого «тюнинга» танков в этом батальоне стал монтаж в передней части корпуса свисающих железных цепей. Обычных цепей, только очень тяжёлых. Такое нехитрое средство, как рассказали специалисты, стелясь по земле, вызывает срабатывание взрывного устройства спереди машины, а это в свою очередь снижает ущерб технике и экипажу.
– Цепи волочатся по земле, «возбуждая» мины и провоцируя подрыв, – поделился «Ваха». – Особенно хорош этот способ против вибрационных магнитных мин французского производства. Такая мина реагирует на металл и срабатывает кумулятивной струёй, прожигая броню снизу. Но так как подрыв происходит раньше, до момента наезда всем корпусом, то урон машине будет не таким серьёзным. Таким же способом подрываем донные мины, на которых установлены штыри, провоцирующие срабатывание взрывателя.
К подобному способу в этом батальоне пришли сами, взяв за основу опыт боевых действий на разных типах танков. Тот же «Ваха» воевал на Т-64, на Т-72. Сейчас в его роте осваивают Т-80.
Кстати, «мангалы», о которых упомянул «Ваха», действительно стали сегодня неотъемлемым элементом внешнего вида боевой техники, задействованной в СВО. Этот незатейливый по своей конструкции тип защиты входит теперь в состав штатного оснащения танков, которые поступают на вооружение в соединения и воинские части воюющих группировок. Это касается и Т-90 «Прорыв», и Т-80БВМ. Дополнительное оборудование монтируется уже на предприятии, оснащается амортизаторами, комплектуется элементами динамической защиты.
При этом в войсках продолжают экспериментировать со средствами прикрытия боевых машин. Например, площадку моторно-трансмиссионного отделения танка укрывают листами плотной резины. Ведь попадание в эту зону даже слабого по мощности FPV-дрона способно вызвать повреждение масляного или топливопровода и, как следствие, возгорание двигателя. Да, экипаж успеет эвакуироваться, но танк можно потерять. Отсюда и желание прикрыть всё по максимуму, а такой несложный приём, как использование резиновых пластин, в этом деле подмога.
Выручают танкистов и упомянутые выше «чемоданы» – металлические короба, наваренные на башню. Для пущего эффекта их наполняют траками от гусениц. В этом батальоне вспоминают, что одна из машин, оснащённых самодельными защитными приспособлениями разных конструкций, словила в бою аж четыре камикадзе: три из них в результате взорвались, не причинив вреда, а один запутался в сетке. Оснащение боевой техники дополнительной защитой придаёт экипажам чувство уверенности.
Количество восстановленной техники измеряется десятками. Было такое, что за день одну и ту же машину приходилось приводить в порядок по нескольку раз, возвращая её после ремонта в строй
«Ангел-спаситель» по имени БРЭМ
Дмитрий – командир боевой ремонтно-эвакуационной машины, которая находится в штате их танкового батальона. Парню всего 21, но на военной службе он уже четвёртый год, если считать со срочки. Сейчас – в составе Вооружённых Сил России. Военнослужащий по контракту, командир отделения, сержант. По образованию, полученному в профтехучилище, он, как и зампотех батальона, электрогазосварщик.
Помимо Дмитрия, в экипаже есть ещё механик-водитель и мастер отделения. В батальоне их экипаж за глаза называют «ангелами-спасителями».
– Работаем преимущественно в ночное время. Подъезжаем, цепляем повреждённую машину тросом, вытягиваем в тыл. Бывает, что вытащить получается не с первого раза, приходится делать два-три захода. Так происходит не только из-за обстрелов противника. Случается, что машина просто сильно пострадала и вытащить её силами одного БРЭМ затруднительно, тут нужна подмога в виде ещё одного танка, а то и двух.
Недавно за подбитой ИМР (инженерной машиной разграждения) экспедицию пришлось снаряжать ни много ни мало пять раз! Пострадавшая машина была сильно повреждена, бульдозерный отвал отвалился и цеплялся за землю. Но в итоге ИМР всё же вытащили, а затем восстановили. Сегодня техника на ходу выполняет задачи.
Экипаж БРЭМ отправляется на задачу в боевой экипировке – в бронежилетах, с оружием. А вот их машина вооружением не обладает, такова её конструкция. В батальоне лишь наварили на бронированный корпус дополнительную защиту в виде всё тех же решёток. Машина повоевала, повидала всякое…
– Из ПТРК нам как-то прилетело в бочину, – вспоминает Дмитрий. – Подъехали забрать подбитый танк, а нас там как будто ждали. Засада. Но наша пехота быстро закидала место дымами, прикрыла нас. Механик-водитель получил ранение, поэтому за рычаги сел я. Машина наша показала высокую живучесть: часть траков перебита, половину «гуски» разорвало, а она всё равно едет!
– Сколько вы вот так вытащили техники с поля боя, не прикидывали? – задаю вопрос парню
– Не знаю, не считал. Но, думаю, десятки. Некоторые не по одному разу. Было такое, что эвакуировали машины на глазах противника. По нам стреляют, а мы цепляем трос и тащим. Такая у нас работа.
– Боремся за каждую машину, достаём и восстанавливаем, возвращаем в строй, – подтверждает слова подчинённого замкомбата «Пума». – Недавно один танк угодил в воронку, выбраться не может – уклон слишком большой. А это так называемая серая зона – место, которое всё время под обстрелом. Так мы сейчас по ночам ходим, выравниваем эту воронку, делаем угол выезда возможным для движения. В ближайшее время вытащим машину.
Эвакуация под огнём стала для этого батальона уже делом привычным. В одном из боёв наводчику-оператору танка, попавшего под обстрел, повредило ногу. Вылезти он не может, поэтому решили вытаскивать парня вместе с машиной. Действовали дерзко и смело, невзирая на стрельбу, подогнали БРЭМ, подцепили повреждённый танк и эвакуировали его в безопасное место. Уже там товарищи помогли раненому выбраться из люка и передали его медикам.
К боевой обстановке, к слову, можно отнести и работу эвакуационной группы в условиях применения противником беспилотных средств воздушного наблюдения. Даже когда они просто находятся в небе – жужжат, стрекочут, уже не по себе, говорят парни. Ведь это разведка, а значит, противник может следом нанести удар. Кстати, на эту базу, куда доставляются подбитые машины, тоже прилетало: «на память» от недавнего удара Himars осталась внушительного размера воронка.
– Парни как раз занимались ремонтом танка, так их взрывной волной просто сдуло с брони, – вспоминает тот инцидент «Пума». – К счастью, серьёзно никто не пострадал, так, ушибы и ссадины. Но коптеры тут висят часто, поэтому проявляем бдительность.
Интересно, что мелкий ремонт боевой техники зачастую выполняется прямо на позициях. Поменять гусеничный трак, заменить блок предохранителей, настроить радиостанцию. Важно и то, что многие ремонтные работы проводятся не только специалистами, но и самими экипажами. В этом подразделении такой подход считают вполне разумным.
– Люди должны знать свою технику, чувствовать её, чтобы уметь качественно эксплуатировать, – полагает «Пума». – Важно, чтобы все в экипаже понимали, что от того, правильно они поставят деталь или нет, качественно закрутят гайку или кое-как, будет зависеть их жизнь.
Руководят ремонтно-восстановительными работами в подразделениях зампотехи рот. На каждую машину составлен формуляр, ведётся ремдело. Вся информация о состоянии техники зафиксирована. Это помогает правильно и вовремя оформлять заявки на материалы и комплектующие. К слову, обеспечение запчастями налажено устойчиво, с этим всё в порядке.
А вот импортной техники в этом батальоне нет, хотя образцы вооружения, поставленные ВСУ из-за рубежа, наши ребята на передовой встречают регулярно. Встречают и уничтожают.
– Не нужны нам такие трофеи: в строй эти машины не поставишь, запчастей на них не найдёшь, – говорят парни. – К тому же они капризны по топливу, по расходникам. Больше хлопот, чем пользы.
Мелкий ремонт зачастую выполняется прямо на позициях. Многие работы проводятся не только специалистами, но и самими экипажами. Люди должны знать свою технику, чувствовать её, уметь качественно эксплуатировать
Новые «латы» для боевых машин
Место для ремонта и модернизации БМП одного из мотострелковых батальонов оборудовано, как и у танкистов, на территории бывшей промзоны. Располагается эта база тоже относительно недалеко от района боевых действий. С тем, как здесь организована работа, нас знакомит замкомандира подразделения по вооружению капитан по имени Алексей (позывной «Шахтёр»).
Этот боевой псевдоним офицер выбрал себе не случайно. В своё время он работал на шахте в Иловайске, был проходчиком, спускался в забой, нарезал штреки (горные выработки). А в 2014 году вступил в народное ополчение Донбасса. За это время с должности механика-водителя дошёл до заместителя командира мотострелкового батальона по вооружению. В боях получил ранение. Руку до сих пор приходится разрабатывать…
– Здесь мы не столько ремонтируем, сколько совершенствуем технику в плане её защиты, – рассказал Алексей. – Навариваем решётки на корпус, мастерим и монтируем короба на башню. Также крепим обвесы по бортам, используем для этого резиновые листы, которые нарезаем из списанных шахтных конвейерных лент.
БМП-1, состоящие на вооружении этого батальона, в процессе модернизации комплектуются элементами прикрытия со всех сторон. В работе используются самые разные материалы, но чаще всего листовой металл, из которого в этой мастерской изготавливаются решётки.
Как и у танкистов, у умельцев из этого батальона в ходу собственные ноу-хау. Например, на корпус они крепят траки от пришедших в негодность гусениц. Какое-никакое, а препятствие для FPV-дрона.
Оригинальным стало и решение монтировать сварные решётки на двери десантного отсека. Хотя это и несколько утяжеляет этот элемент корпуса, но зато обеспечивается дополнительная защита личного состава, находящегося внутри БМП.
– Всё это реально помогает, скажу напрямую – спасает, – говорит замкомбата. – Прежде всего от ударов всё тех же дронов-камикадзе.
В то же время обвесы из шахтной ленты, которые прикреплены на борта, прикрывают от попадания выстрелов из РПГ. В боях за Мариуполь в одну из наших машин попали три такие гранаты. Так они просто застряли в этой резине, не причинив машине вреда.
На модернизацию одной БМП, то есть на монтаж всего обвеса, уходит три-четыре дня, говорит заместитель командира батальона. Никаких узких специалистов для выполнения этой работы не требуется – всё делается своими силами. У людей, которые этим занимаются, руки растут откуда надо…
Конечно же, имеются необходимые инструменты, оборудование. Однако главное, что есть те, кто может со всем этим управляться. Важно и то, что люди, занятые этой работой, обладают боевым опытом, а потому хорошо знают, что реально может пригодиться на передовой, какое уязвимое место их машин нуждается в особой защите.
– В ремонтную роту бригады, где есть более серьёзное оборудование и специалисты, мы обращаемся нечасто, только когда проблема действительно сложная, – говорит «Шахтёр». – Например, если требуется отремонтировать двигатель. Здесь необходимы профессиональный инструмент и люди, умеющие с ним обращаться. С другой стороны, можем и движок сами починить, если что. Только кран нужен, чтобы извлечь его из моторного отсека.
БМП-1 этого батальона в строю достаточно давно, но находятся полностью в исправном состоянии, всегда готовы к бою. Эти машины подтвердили свои высокие боевые возможности, а с дополнительной защитой их потенциал стал ещё выше. Есть на вооружении этого батальона и БМП-2, и они тоже при необходимости усовершенствуются оснащением навесной защитой.
Кстати, как говорят наши воины, ничего подобного на образцах зарубежной техники, имеющейся у ВСУ, они не видели. Возможно, противник просто слишком высоко оценивает могущество импортных машин, считая их неуязвимыми уже по одному факту производства на Западе. А может, подобные манипуляции просто-напросто запрещены условиями контрактов, которые нельзя нарушать под угрозой прекращения поставок.
Модернизация же нашей боевой техники с учётом реалий современного боя и требований, продиктованных ходом специальной военной операции, что ни говори, оправдана. На это и направлены усилия тех, кто дарит сегодня бронированным машинам новую жизнь, возвращая их в строй, усиливая защиту и боевую мощь.
Фото автора
Донецкая Народная Республика