В жизни экипажей мобильных огневых групп бывают такие моменты, когда рядовые занятия на полигоне внезапно переходят в реальный бой с вражескими дронами.
Учёба у белгородских добровольцев-зенитчиков не прекращается ни на один день. Расчёты, закончившие боевое дежурство на своём участке, после короткого отдыха отправляются на полигон, где занятия проходят круглосуточно.
Бандиты для ударов по жилым домам предпочитают темноту – люди или уже спят, или делами домашними занимаются. В общем, все в сборе. И нацики в своём стремлении нанести максимальный ущерб и запугать мирных жителей выбирают именно такие цели.
Виктор пришёл в белгородский БАРС в числе первых. Сначала держал оборону в приграничных районах, а с недавнего времени встал на защиту неба.
– Когда объявили набор в БАРС, я пошёл сюда без лишних раздумий. Кто только к нам не пытался в те дни залезть – диверсанты, какие-то оборванцы с флагами, пешком, на внедорожниках… Пёрли, как тараканы из всех щелей. И постоянно по зубам получали. А вот сейчас другая напасть – дроны, – сказал мой собеседник и поднял глаза к небу, словно хотел найти очередную цель.
Приграничные районы Белгородской области постоянно находятся под угрозой ударов с воздуха. Враг избирателен – ему не интересны военные объекты. Бьёт исключительно по мирным жителям, магазинам, рынкам, жилым домам. Поездка на машине здесь – рулетка. Никогда не знаешь, что ждёт тебя за поворотом. Дрон может ударить с большой высоты, а может подняться навстречу из пожухлой, но пока ещё высокой травы.
– «Ждунов» здесь хватает. Сидят в засадах возле дорог. С этими сложнее всего: если проморгали его пролёт, то потом жди беды – увидеть его недалеко от обочины практически нереально. Причём долго они не ждут – первый же транспорт попадает под удар. Хоть обычная легковушка, хоть грузовик, хоть машина «скорой». Одно слово – фашисты, – добавил Виктор.
У него к вражеским дронам свой счёт: в прошлом году от удара с воздуха по машине погиб брат, его жена с тех пор прикована к инвалидному креслу, был тяжело ранен семилетний племянник.
– Я сейчас всё чаще задумываюсь о том, чтобы перейти из БАРСа в регулярную армию. Столько у меня всего накопилось – словами не передать. Но это не месть. Просто убрать их, чтобы сидели в своих схронах в Карпатах и боялись вылезти, – такие пожелания высказал Виктор.
Пока разговариваем, грохот выстрелов на полигоне не утихает. Пулемёты, зенитные установки, дробовики, автоматы – всё работает на то, чтобы уничтожить очередные цели. Огневые позиции здесь как стационарные, так и подвижные. Несколько пикапов гоняют по территории полигона, постоянно маневрируя. По программе занятий экипажи этих машин должны не только отбить налёт дронов на населённый пункт, но и защитить себя. Несколько «птиц» условного противника пытаются вывести пикапы из строя.
Чтобы стать инструктором, пришлось многому учиться. Одно дело самому воевать, а другое – учить. Другая ответственность
Инструктор с позывным «Вепрь» наблюдает за небом и даёт новые вводные каждые тридцать секунд – минуту.
– Второй, коптер со стороны опушки – 150! «Геша», дрон от солнца 300 метров! «Рыжий», у тебя «птица» на шесть!
Операторы дронов барсам передышки не дают. Для них эти занятия такая же подготовка, как и для зенитчиков. Только задачи другие: переиграть, увернуться, резко поменять траекторию, нанести удар.
В какой-то момент начинает казаться, что количество дронов зашкаливает. Один из них, совершив какой-то немыслимый кульбит в воздухе, бьёт точно в колесо одной из машин.
– «Рыжий», ты всё! – крикнул недовольно в рацию «Вепрь». – Всем перерыв 15 минут – проверить оружие, пополнить боезапас.
«Птицы» покидают небо, машины возвращаются на исходную позицию, за ними тянутся стрелки со стационарных позиций. «Вепрь» присаживается на лежащее рядом бревно.
У него за плечами не один год боёв. С начала СВО прошёл едва ли не через все значимые сражения. После ранения решил вернуться в строй, но приговор медиков позволил лишь работу инструктора.
– Скучал, конечно, по своим пацанам, которые в батальоне остались. Непривычно поначалу было. Чтобы стать инструктором, пришлось многому учиться. Одно дело – самому воевать, а другое – учить. Начинал с тактической подготовки. Сейчас переквалифицировался в «дронобои». Кстати, это ещё та наука. Совсем другая специфика. Поначалу и сам выезжал на боевые дежурства. Иначе чему я смогу ребят научить, если сам в этом не разбираюсь? – поведал «Вепрь».
Говоря о боевых дежурствах, «Вепрь» резко поднимает голову к небу – это один из коптеров-«ждунов» отправился к своему оператору за новым аккумулятором.
– Был у нас два дня назад «нежданчик». Такой же перерыв, и тут с трёх сторон их FPV полетели. Один там, – «Вепрь» показал на пригорок в паре сотен метров, – сам плюхнулся. Оставшуюся пару уже парни завалили. Здесь все опытные: у каждого счёт сбитых около сотни. Среагировали моментально. Да ещё наши дроноводы свои «птички» на перехват пустили. Но до таранов не дошло. В итоге у нас без потерь, у них минус три.
Помолчав с минуту, «Вепрь» сказал:
– Вот вы пишете постоянно: «В одном из тыловых районов…» Формально, конечно, да. Здесь не ЛБС. Но здесь мы всегда под огнём. Гражданские постоянно находятся в опасности. Небо здесь совсем не тыловое. Да и тыла здесь нет.