В этом уверен водитель эвакуационной «буханки» в зоне специальной военной операции с позывным «Строй».
29 мая – День военного автомобилиста
Александр – житель подмосковного Серпухова, позывной – «Строй». Познакомились заочно, рекомендовали товарищи по военкоровскому ремеслу. В зоне СВО пересечься не удалось. Договорились встретиться, когда он приедет на побывку домой. Так и вышло, а вскоре после беседы Саша убыл в группировку войск «Центр».
До спецоперации «Строй» в Бога не верил. Знал, что в родном Серпухове есть храмы, святыни, список иконы «Неупиваемая чаша»… Жизнь шла своим чередом. Любимая жена, дети, работа…
В окопах атеистов нет. Сейчас Александр в этом не сомневается. В том, что жив, уверен, Божий промысел. Ему, водителю эвакуационной «буханки», собранной сотоварищами из бэушного ассортимента, это известно не понаслышке.
– Я верю. Но по-своему. После того как попал на СВО, я каждый отпуск заезжаю в мужской монастырь. Молюсь за ребят постоянно. Пишу «за здравие», «за упокой». Я по-другому всё стал воспринимать, потому что спасает только Его вмешательство…
Чего далеко ходить? Кроме как «Бог отвёл», никак не сказать. В «буханку» один прилёт – не долетело, в дерево ударило. А второй – из ружья в дрон попали, отстрелили снаряд, дрон в заднюю часть «буханки» вошёл, аж промял… Если бы не оказалось рядом ребят, если бы руку их не направил, чтобы попали из ружья прямо в снаряд, не перебило бы крепёж, то разговора нашего и не было бы…
Моему собеседнику скоро 40. Худощавый, чуть выше среднего роста, с небольшой бородкой клинышком. В гражданке «Строй» напоминает учителя, спокойного и опытного человека. Немногословен. Раскрывается, когда рассказывает о боевых друзьях-товарищах.
– В те края я собирался давно. Мой друг в 21 год уехал в Донецк, ещё в 2015-м. До сих пор воюет, здоровья ему. Недавно получил очередную награду. Я к нему отношусь как к брату, связи всё это время не терял. Началась спецоперация, и я пошёл добровольцем. Жену поставил перед фактом, позвонил, попросил машину забрать, оставил у военкомата.
Да, мог остаться. Но, поверьте, о поступке своём не жалею, и супруга, Екатеринушка моя, меня поддерживает. Родине помогать надо, а не рассуждать о том, насколько дороже стала за неделю чашка латте. Те, для кого слова «Россия», «Отечество» не пустой звук, давно на фронте. До сих пор помню, как у меня жена бежала за автобусом, когда провожала…
«Было страшно»
– Через несколько дней – учебный центр, затем прифронтовой район. Первая реакция – удивление. Одно дело телепередачи – там самолёты, вертолёты, колонны техники, а тут всё живое, настоящее. Местное население – одни – «Ребята, привет! Мы рады, что вы к нам пришли!», но и тех, кто с камнем за пазухой, хватает.
Самое первое, с чем столкнулись… Выходим как-то, недели две прошло после прибытия, и видим, как летит ракета в нашу сторону. ПВО сработала, ну и Бог отвёл – она ушла от нас, чуть дальше упала, но не взорвалась. Вот это было страшно, потому что мы увидели, сколько она пробила, на сколько в бетон и в землю ушла.
Начался военный быт, блиндажи, окопы, позиции, опорники. Пошли тренировки, вживание в новый ритм. Начали появляться друзья. Правда, дружба здесь штука обоюдоострая. Привыкнешь, а после потерь очень тяжело. Нет, холодом друг друга не обдаём, всякое на войне встречается. Помните, «тот же лес, тот же воздух и та же вода, только он не вернулся из боя».
И тем не менее дружим. Добрый мой товарищ старше меня, шестой десяток разменял. Раскидала нас спецоперация, но связи не теряем. Бывает, пропадаем из эфира, не всегда на связь можно выйти.
Чем отличаются друзья от приятелей – я только там до конца понял. На гражданке больше приятели – о тебе вспоминают чаще по необходимости. А СВО до конца уже расставила все точки над «i»: кто друг, кто не друг, кто просто товарищ. И, как оказалось, друзья только на фронте, которые тебя поддержат, вытащат, всё необходимое сделают ради тебя.
Скоро два года, как в эвакуации тружусь. Сначала это был «Патриот», мы сняли все сиденья с него, кроме водительского, чтобы носилки помещались. Потом восстановили «буханку», на ней начали ездить.
Никогда не расслабляться ни телом, ни головой. Пока ты боишься – ты живой, не сделаешь никаких критических ошибок
«Филин» и «Француз»
О своих командирах – начмеде «Филине» и комбате «Французе» – «Строй» может рассказывать бесконечно.
– «Француз» – замечательный человек. С уважением к нему отношусь. Мы оба из добровольцев. Через пару месяцев поняли – комбат грамотный и опытный человек. На его приказы мы реагируем быстро и, как говорится, со спокойной душой, потому что знаем, что этот приказ обдуманный. Он сначала подумает, из нескольких вариантов выберет нормальный, согласованный, грамотный – тогда только стартуем. Начмед «Филин» из того же теста. Вдумчив, лёгок на подъём, дело своё знает досконально. Побывал в горячие деньки в Югославии, Чечне, Грузии. Украина у него уже пятая или шестая горячая точка, точно не знаю. Он из тех, кого ночью разбуди и скажи: «Надо!» – он пойдёт и операцию сделает, и совет даст по ситуации. Рецепт напишет, лечение назначит. Молодец! А самое интересное, я уверен, что никто ещё в жизни не видел полковника, который будет копать наряду с ефрейтором. Сколько бы я ни работал, что бы мы ни делали, ни таскали, ни копали, он всегда переодевается и работает вместе с нами.
Жена «Строя», Екатерина Сергеевна, когда муж ушёл на СВО, вместе с подругами-солдатками организовала волонтёрскую команду. Помогли оборудованием, строительными инструментами. Через них пришли специальные прицелы для автоматов.
Постепенно, рассказывает «Строй», у него началась перестройка, перезагрузка мыслей, превращение из человека гражданского в военного.
– Пришлось вспомнить навыки, полученные на службе по призыву в Ракетных войсках стратегического назначения. Никогда не расслабляться ни телом, ни головой. Пока ты боишься – ты живой, не сделаешь никаких критических ошибок. В расслабоне можно пойти и наступить на «Лепесток», сидя за рулём – наехать на мину.
Есть такие, кто думает: «Я здесь четыре года, всё знаю, проскочу». Надо выбросить и забыть такие мысли! Каждый день новый, голова должна быть в свежести, тело в напряжении, всегда светлые мысли и желательно позитивные. Наши мысли притягивают либо хорошее, либо плохое. Следить за всем: воздух, небо, земля, связь – ничего не забывать.
«И швец, и жнец…»
Главное – слаженность в коллективе. Я сейчас санитар эвакуационной группы, одновременно водитель. Без чёткого взаимодействия с командиром или с ребятами эвакогруппы будет беда.
«Строй» сейчас санитар, водитель и сам себе штурман. Зная точку отправки, ещё до вахты постоянно изучает карту, прокладывает маршруты доставки раненых в санчасть или госпиталь. Обычно один основной и по возможности два-три запасных. Бывает, что по радиосвязи сообщают, что проехать невозможно. Приходится искать кратчайший путь, вспоминать, как по полям довезти раненого до эвакопункта, причём чем скорее, тем лучше.
Как рассказывает Александр, попав в эвакогруппу, пришлось снова перезагружаться, привыкать. Телевизионная картинка войны, к которой привыкла половина страны, сменилась её изнанкой – ранения разной степени тяжести, сильные переломы, запах крови… К этому тоже надо привыкнуть и морально, и физически. Саша продолжает.
– Но самое главное – поддержка. На эвакуации везу парней, по возможности разговариваем. Понимаю, что им больно, не по асфальту еду. Надо быстрее проскочить – он из «трёхсотых» и в «двухсотые» может перейти, а я вместе с ним, если на нас полетит сверху. Поэтому надо делать всё очень-очень быстро. Был момент недавно. Паренёк молодой, его обработали, всё вроде хорошо. Едем, разговариваем, он лежачий. Вдруг замолчал, оглядываюсь – а он бледнеет на глазах. Газ в пол, и по всем этим полям умудрился доехать. И, как оказалось, не зря. У него внутреннее кровотечение началось. Осколочек маленький, чуть больше миллиметра, а столько беды натворил. Успел, слава Богу. Меня уже ждали, его стабилизировали, меньше, чем через час он на операционном столе был.
Идти до конца
– Многие задают вопрос, надоело ли нам там находиться за четыре года. Да, тяжело. Да, мы понимаем, что менять нас проблематично. Потому что, если сейчас начать по новой обучать людей, чтобы они ко всему этому привыкали, если нас поменять, начнутся проблемы. Пополнение, бывает, приходит с настроением «Я со всем справлюсь, я – молодец, я всё знаю». А потом эвакуационные группы работают из-за такого вот излишне самоуверенного молодца. Батальон для меня и моих сослуживцев как второй дом. Уезжаешь в отпуск, спрашивают: «Когда обратно, домой»? У меня что там дом, что здесь дом. Это не работа. Это действительно служба. Обычная служба. Одно скажу. Даже если в какой-то момент нам перестанут платить, всё равно мы там останемся. Мы всё равно продолжим службу. У нас деды служили – ещё больше прошли, бились не за паёк, а за страну. Я туда пошёл из-за семьи. У меня большая семья; жена, дети, родители. Когда туда шёл, не думал, будут мне платить или нет. Я говорю: «Возьмёте?» Мне говорят: «Да. В четыре выезд». Стартанул. И служу до победы.