Их описание легло в основу представления офицера к высокой награде.
27 НОЯБРЯ — ДЕНЬ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ
Морская пехота – это не просто славная военная сила страны, это ещё и особое состояние души людей во флотских тельняшках и чёрных беретах. На линии огня специальной военной операции бойцы с якорным шевроном на рукаве постоянно доказывают, что продолжение славных боевых традиций морского десанта для них не пустой звук, а поведенческая норма в бою, каким бы тяжёлым он ни был. Более того, чем больше риска, тем чётче проявляются грани характера бойцов морской пехоты.
Передовой отряд – это словно хорошо закалённая сжатая пружина в постоянной готовности к динамике действия. И когда роте морских пехотинцев капитана Александра Данилова была поставлена задача стать таким отрядом, он настраивал своих бойцов на трудную работу. Сам командир в продвижении на указанный рубеж досконально изучал обстановку, чтобы организовывать подготовку к штурму опорника врага в населённом пункте. Позиции морских пехотинцев Данилова, выдвинутые чуть вперёд остальных подразделений, укрывала лесополоса, но она же затрудняла обзор местности. Поэтому ротному было очень важно понять, где находится противник, какие маршруты выдвижения к объекту штурма наиболее безопасны. Надо было обыграть врага – не подставиться самим, а ему нанести ошеломляющее огневое поражение. Но противник тоже не дремал. Он бросил навстречу морским пехотинцам своё подразделение. Завязался встречный бой. Как потом выяснилось, под его шум на стыке наших подразделений в их тыл выдвинулась диверсионно-разведывательная группа противника с задачей обнаружить места сосредоточения техники, вскрыть расположение подразделений, определить количество боевых штыков. Собрав всю необходимую информацию, диверсанты начали отходить к своим, но нарвались на нашу штурмовую группу, которая и доложила ротному о вражеской разведке. Чуть позже эта ДРГ вышла на командно-наблюдательный пункт Данилова.
– Полтора десятка стволов атаковали нас двоих. Но надо было обнулить собранные ими разведданные, поэтому мы решили удерживать противника на месте до подхода наших и выбивать его огнём, – вспоминает тот бой капитан Александр Данилов. – Если бы ДРГ ушла, всем нам в той лесополосе туго пришлось.
За полчаса Данилов с командиром соседней роты расчётливыми очередями и гранатами выбили половину ДРГ, в которой, судя по выкрикам, было немало польских боевиков. Когда у офицеров-морпехов закончились гранаты и они для экономии патронов сдвинули «флажки» свих калашей на одиночный огонь, оставшиеся в живых вэсэушники вызвали артподдержку. Первый же снаряд лёг рядом с КНП моряков, отозвавшись навязчивым гулом в их головах. И в этот момент с фланга подошла штурмовая группа даниловских бойцов, которой командовал лихой боец с позывным «Сержант».
– Мы перегруппировались, чтобы уничтожить оставшихся украинских лазутчиков, – оживляет в памяти тот эпизод Александр. – Думаю, противник понял: живым мы его отсюда не выпустим. Задачу свою он не выполнил. И тогда диверсанты вызвали огонь своей артиллерии, чтобы била по ним и всем нашим позициям. Вражья «арта» расстаралась вовсю: реактивные, ствольные установки и миномёты с высочайшей плотностью буквально перепахивали лесополосу. Мы с командирами приняли решение поменять район, пока нас всех не сравняло с землёй.
Морских десантников постоянно догонял артиллерийский огонь, снаряды ложились пачками. Капитан Данилов даже не заметил, как его одним из разрывов серьёзно достало. Несмотря на накатившие тошноту и головокружение, расслабиться ротному было нельзя, он должен во что бы то ни стало вывести из-под огня свих людей. Отключился Данилов, когда рота была уже в безопасности: присел под деревом, чтобы снарядить автоматный магазин, и провалился в темноту. Очнулся только в медпункте батальона. Потом был госпиталь. Доктор прописал лечение. Данилов попросил командование не эвакуировать его, а оставить на поправку при части, пообещав выполнять все предписания медиков. Как в воду глядел, что он здесь ещё пригодится. Буквально через неделю по ранению выбыл начальник штаба батальона, и наверху поинтересовались, сможет ли капитан выполнять эти обязанности – предстояла серьёзная задача, без НШ батальону пришлось бы туговато. «Никто, кроме нас!» – ответил на этот вопрос девизом ВДВ выпускник Рязанского десантного училища.
Чем больше риска, тем чётче проявляются грани характера бойцов морской пехоты
Когда морпехам была поставлена задача на штурм населённого пункта, превращённого украми в трамплин для «контраступа», капитан Данилов принялся за свою привычную командирскую работу: искать оптимальные пути к победе с максимальным сохранения своих бойцов. Только на этот раз ему пришлось уже координировать взаимодействие нескольких рот, бронеотряда и других подразделений батальонной тактической группы. В какой-то момент в небе застрекотал вэсэушный БпЛА. И через пару минут началось огненное цунами: земля вокруг КНП морпехов вставала на дыбы от 155-миллиметровых натовских снарядов. Данилов сидел на краю окопа, когда метрах в пяти от него громыхнул мощный взрыв. Взрывной волной офицера закинуло в окоп. Александр лежал, уткнувшись лицом в землю, а новые взрывы подкидывали его снова и снова. Считать их он уже не мог – казалось, что сознание заблокировалось, мутило, кружило голову, сводило тело, слова застревали где-то в горле, тряслись руки. Но сквозь обрывки сознания пробивалась настойчивая мысль: «Там бьются мои люди, я обязан их вести, координировать взаимодействие, они ждут моих решений и команд». Александр постарался подняться и выйти на связь, уточнить, кто и где находится. Заикаясь, пусть и не с первой попытки, но стал наводить на вражеские позиции артиллерию, передавать направления действий штурмовым группам и поддерживающим их подразделениям. Никто, кроме него, капитана морской пехоты Данилова, в тот момент сделать этого не мог. И он уже на подсознании делал эту свою командирскую работу. С наступлением ночи, когда ближайшая задача нашими штурмовиками была выполнена, старший начальник по рации сказал: «Активные действия заканчиваются. Уходи оттуда. Мы будем координировать подразделения напрямую». И вот тут-то Александр полностью отключился. Что было дальше, ему рассказали уже в госпитале. С передовой его забрал на боевой машине один из командиров рот и передал в руки медиков. Констатировав тяжёлую контузию, они отправили офицера на «большую землю».
Где можно искать истоки подобной самоотверженности бойцов морской пехоты? В конкретном случае капитана Данилова, скорее всего, в семейной офицерской преемственности. Его отец служил в ВДВ, и Александр вырос в военных городках «крылатой пехоты». Вполне сознательно отучился в Ульяновском суворовском училище, известном своим десантным профилем. Целеустремлённо вернулся на свою малую родину и поступил в Рязанское гвардейское десантное командное училище, после окончания которого попросился в морскую пехоту. Простор для новых впечатлений открылся широкий, служить довелось на Камчатке. Своих моряков Александр Данилов всегда готовил к реальному бою. Но в спецоперации реалии оказались куда жёстче представляемых ранее. И надо было пройти по разделительной черте между жизнью и смертью, чтобы выработать в себе системность восприятия, осмысления того, что на самом деле вокруг происходит: кто стреляет, где свои, где противник, что и откуда летит, куда нести раненых. А ещё пришлось научиться перековывать страх – свой и подчинённых – в боевой азарт, чтобы он не подгибал колени, а бросал навстречу врагу.
В представлении Александра Данилова к награде речь идёт лишь о двух боевых эпизодах, где он проявил настоящую доблесть офицера морской пехоты. Но там, «за ленточкой», он и его бойцы в морских тельняшках чудеса мужества и героизма показывали много раз, часто приводя врага в замешательство. Как говорит Александр, его высокая награда – это признание доблести моряков, которыми он командует. Они его офицерская гордость. Остаётся только добавить, что доблесть и гордость, безусловно, способствовали присвоению бригаде морских пехотинцев с Камчатки высокого гвардейского звания.