Так говорит о себе участник СВО – Герой России сержант Иван Хрусталёв.
Прямолинейный, уверенный, жизнерадостный – так можно описать сержанта Ивана Хрусталёва, который побывал в гостях у нашей редакции. За полтора года на спецоперации он повидал многое: эвакуировал раненых, лицом к лицу встречался с противником. С трепетом вспоминает день, когда из зоны СВО вернулся на малую родину – в небольшую деревню в Тверской области – в парадной форме, на которой сияет Звезда Героя России.
– Я просто рабочая лошадка, выполнял с ребятами задачи на передовой плечом к плечу, – начинает рассказ Иван.
Сержант Хрусталёв вытащил немало раненых с поля боя, лично уничтожил 15 единиц бронетехники и порядочно украинских боевиков.
После второго ранения «за ленточку» не отправлялся, проходит реабилитацию. Но работа продолжается, особенно воспитание нового поколения на молодёжных форумах. И служебных задач хватает. Главная из них – работа с молодым пополнением, их боевая подготовка. Уж в этом военнослужащий как рыба в воде, учитывая пережитый опыт.
Таких, как он, готовили мастерами на все руки. Например, у Ивана были навыки стрельбы не только из автомата, но и из пулемёта ПКМ, снайперской винтовки, гранатомётов, противотанковых систем.
– Разве что на танке не ездил, – шутит он.
Ситуация на направлениях, говорит собеседник, меняется постоянно. Бывал он и в Херсонской области, и на харьковском направлении. Меняются средства ведения борьбы. У украинской стороны причём изменения произошли в худшую сторону. По словам Ивана, особенно почувствовалось, когда ВСУ стали активно бросать в пекло «зелёных» мобилизованных.
– Противник готовился к войне долгие годы. Даже не с 2014 года, а намного раньше. Обучали солдат в разных уголках мира. Поэтому недооценивать их было нельзя. Сейчас основные профессионалы их уже кончаются, остатки сидят в тылу, а на передовой всё чаще мобилизованные. Но и среди загнанных овец бывают волки, – оценивает состояние в ВСУ Иван.
Такими «волками» могут оказаться зарубежные наёмники. Иван лично видел целые подразделения иностранных вояк, у некоторых был приличный армейский опыт. Такие, по словам военнослужащего, редко сдаются.
– Как-то раз брали в плен одного наёмника. Вижу, сдаётся, ранен. Подходим. Вместо обычных извинений он поворачивается ко мне и говорит: «Будь у меня патроны, я бы тебя подстрелил», – вспоминает военнослужащий.
А вот мобилизованные поднимают белый флаг охотно. Отловили их с улиц, отправили на убой: справедливо, что почти все они говорят, что это «не их война».
Что касается зарубежной техники, то и с ней Ивану часто приходилось иметь дело. Особенно запомнился рокот гаубицы М777 – 155-мм снаряд даже поодаль знатно сотрясает землю. Но такие не раз уничтожали в контрбатарейной борьбе наши артиллеристы. В том числе по наводке сержанта Хрусталёва.
Доводилось работать на островной местности. Правда, говорит военный, специфика задач там особо не разнится. Разве что психологически: в воде не укроешься. И наличием боевых катеров.
– Как-то раз нам встретился бронекатер. Немало мы по нему снарядов из гранатомёта выпустили! Но в итоге уничтожили, – делится воспоминаниями о необычном бое военнослужащий.
– А наши катера как-то укрепляются? Например, на случай дронов, – спрашиваю собеседника.
– Дополнительную защиту мы не устанавливали. Манёвренность – главное. Но «мангал» мы на них ставили, он хорошо защищает от прямого попадания «камикадзе», – отвечает он.
Интересно было узнать мнение опытного военнослужащего о беспилотной разведке.
– Средство надёжное, пока его не подавляют средства РЭБ. Поэтому мы их применяем, но по старинке работать надёжнее. Так мы и совершали вылазки в тыл врага постоянно, – отвечает Иван.
Причём, уточняет он, доходить до указанной точки, как правило, приходилось пешком. Марш-броски не для робких: порой на своих двоих военнослужащие проводили целые сутки с короткими перерывами. А потом – длительное нахождение на пунктах наблюдения, которое могло затянуться на месяцы.
Часто проникали к противнику в тыл. Передавали координаты огневых позиций и укреплений нашим артиллеристам, которые потом их «разбирали». Бывало, что и самому Ивану приходилось совершать штурм. Особенно если нужно было срочно ликвидировать небольшую группу неприятеля. В таких случаях работали точечно, незаметно.
– Зашли как-то раз в здание, там была огневая точка противника. Мы незаметно подкрались с тыла. Вижу: у окна сидит боец за гашеткой пулемёта, спиной ко мне. Автомат забыл в углу. Я подошёл, держу его на мушке… Думаю, урок он усвоил на всю жизнь. Будет, о чём в плену подумать, – рассуждает Иван.
Лицом к лицу с противником встречаться приходилось часто. Как-то раз группа Ивана и неприятеля заметили друг друга, будучи по разные стороны небольшого здания. Завязался бой.
– Часть наших стала огибать здание. В это время то мы им закидывали через крышу гранату, то они нам. Такой вот смертельный пинг-понг, – описывает случай с ноткой сарказма военнослужащий.
Работают они небольшими группами, от трёх человек. Такая группа – неделимый механизм, где у каждого своя задача. Иван – командир. Поэтому вправе решать, с кем отправиться на очередную задачу.
– В основном я беру одного опытного завсегдатая, остальных – кто не был в прошлые разы. Так поддерживаем навыки ребят, чтобы не засиделись. А другим, наоборот, даём отдохнуть. Как показывает практика, это положительно влияет на боевую работу, – уточняет сержант Хрусталёв.
– Вы выполняли роль санинструктора. Помните первую эвакуацию раненого? – спрашиваю собеседника.
– Я помню каждую, – твёрдо отвечает военнослужащий. – Это слепок на теле, в голове и на сердце.
Всегда, вспоминает он, было волнение внутри. Когда требовалось помочь раненому, у сержанта Хрусталёва включался режим спокойствия. Никакой суеты и паники. «Не волнуйтесь, всех вылечим, всех вытащим», – успокаивал он и сослуживцев-санитаров, и раненых.
Первыми пациентами были двое солдат: одного ранило осколками в тазобедренную область, второму прилетело в руку. Перебинтовали, вкололи обезболивающее. Во время всей эвакуации оставался с ними, отвлекал от боли, общался.
– Нужно ещё понимать, что их лучше отвлечёт, – быть эдаким психологом. Кого-то нужно отчихвостить, кого-то пожалеть, – рассказывает он.
Кто бы знал, что точно так же будут обхаживать и его. Да ещё и дважды…
– Мне кажется, у меня хороший ангел-хранитель. В первый раз зацепило руку, снаряд в десяти метрах разорвался. Второй раз – сброс беспилотника в метре, ранило посерьёзнее, но тоже жив остался, – перечисляет военнослужащий.
При этом во второй раз даже болевого шока не было. И рассудок не потерял. Одной рукой продолжал отстреливаться. Доложил, что ранен, подбежала помощь, эвакуировали.
– Когда вновь поступил с ранением, меня уже все знали: и врачи, и санинструкторы. «Опять ты!» – говорили в шутку. Спасибо им, что выходили, – рассказывает Иван.
Правда, признаётся, за него сильно переживал племянник. Он тоже выполняет задачи на СВО. Виделись они часто в пункте временной дислокации. А тут вдруг дядя не вернулся…
Марш-броски не для робких: порой на своих двоих военнослужащие проводили целые сутки с короткими перерывами. А потом – длительное нахождение на пунктах наблюдения, которое могло затянуться на месяцы
Военнослужащий прекрасно помнит первый раз под обстрелом.
– Стояли вместе с пехотой. Был мороз, минус 23. Передний край. Рыли окопы, готовили позицию… – вспоминает сержант Хрусталёв.
В этот-то момент и начался артобстрел. Новоиспечённые опешили. Матёрые пехотинцы, уже бывавшие в подобных обстоятельствах, успокаивали их. Сказали, такое бывает: «Побьёт, да утихомирится». Военнослужащий помнит точно – ударило 23 снаряда. Благо спрятались в капонире.
Лишние мысли, говорит собеседник, в такие моменты отходят на второй план. Думаешь только о своих боевых товарищах и о себе.
– С гражданскими пересекались? Что они говорят? – спрашиваю сержанта.
– В основном те, кто с нами контактировал, были добрыми местными жителями. Помню, дети к нам выбегали, улыбались, интересно им было на нас посмотреть, – продолжает Иван.
С одной семьёй бойцы и вовсе сдружились.
– Они делились свежим молоком, мы тоже делились с ними провизией. Хотели отправить их в глубокий тыл, но те не хотели покидать дом, – рассказывает военный.
В один из дней во время очередного прилёта со стороны ВСУ их дом разрушили. Вся семья погибла. Рассказав об этом, собеседник тяжело вздохнул.
– Что даёт вам заряд сил перед очередной вылазкой? – решаю перевести тему.
– Каждому своё. В основном приятные мелочи. Шоколадка, например. Или горячий душ после долгой боевой задачи. А ещё мне гарантированно дают заряд бодрости письма от детей, это мой главный допинг, – рассказывает, вернувшись в прежнее расположение духа, военнослужащий.
Он подчёркивает, что авторы писем – не его дети, а ребята из разных уголков России. Хотя эти незнакомцы уже и стали как родные: их послания Иван перечитывал сотни раз. Пронёс он записки в кармане под сердцем через все боестолкновения и задачи. Основной посыл их: «Солдат, возвращайся домой живым». Читая их, напоминает себе, ради кого сражается.
– Ещё одно письмо поделено на две части. На одной – мирное время, о жизни, школе, родителях. Другая – время боевых действий: как их бомбят, как им страшно. Это прислал ребёнок из Белгородской области, – описывает одно из посланий Иван.
Интересуюсь, что по опыту берёт с собой на длительную задачу.
– Помимо всего обычного списка, я традиционно беру с собой шоколадные батончики. Они хорошо подходят для перекуса, с сахаром, дают сил. Также у меня всегда с собой питьевая система. Два литра воды, 0,5 глюкозы. Когда ты проходишь много километров, такой напиток хорошо восстанавливает силы, – отвечает собеседник.
А так, говорит, никаких проблем с едой, водой, боеприпасами нет. Подвозят к передовой регулярно. Поодаль от линии соприкосновения он и сослуживцы отдыхают в перерывах от боевых задач. Там и душ, и столовая. У каждого есть своя «однушка» в подземном укреплении.
Многих боевые действия меняют. Изменился и сержант Хрусталёв.
– Когда я вернулся, стал относиться ко всему проще. И стал ещё больше ценить время. Каждый момент. И сейчас, пока мы с вами общаемся, незаменим и ценен. Я понимал это и раньше, но понюхав пороху, стопроцентно укрепил свои взгляды на жизнь. Как там поётся: «Есть только миг…» – напевает собеседник.
Вся родная деревня встречала земляка после возвращения из зоны СВО. Это типичное небольшое село, где все друг друга знают. Многие помнят Ивана ещё мальчишкой. И вот теперь он вернулся Героем России.
– Тётя увидела награждение по телевизору, потом звонила мне, поздравляла, – улыбаясь, вспоминает собеседник.
Бывает, что военные посвящают награду кому-то из близких. Иван говорит, что свою Звезду посвятил покойным родителям.
– Надеюсь, мама и папа смотрят на меня с небес и гордятся, – вскинув голову наверх, добавляет военный.
Думаю, в этом сомнений нет.