Воины одного из батальонов 44-го армейского корпуса рассказали, как вместе с подразделениями 810-й бригады морской пехоты освобождали населённый пункт Борки в Курской области.
Борки – населённый пункт в Суджанском районе Курской области. Логистический центр, ожесточённые бои за который развернулись с конца августа. 16 сентября он перешёл под контроль подразделений группировки войск «Север», враг был окончательно выбит, однако представителей СМИ до сих пор не допускают в село. Отступая, противник заминировал территорию, ежедневно по позициям наших войск бьёт ствольная артиллерия, с неба сыпятся кассетные боеприпасы, вокруг кружат дроны противника, ночью дороги минирует «Баба Яга». Обзор окрестностей и близлежащих населённых пунктов проводят бойцы мотострелкового батальона 44-го армейского корпуса, освобождавшие Борки вместе с морпехами.
Наш минивэн подъезжает к непримечательному дому в одном из населённых пунктов области. За воротами встречают серьёзные парни в форме, сразу предлагая загнать машину в бокс. Выходим, здороваемся. Комбат, крепкий мужчина за 40, скептическим взглядом окидывает моих коллег в джинсах и футболках.
– Ну а средства защиты у вас хотя бы есть? – приподнимая бровь, спрашивает он.
– Конечно, конечно, сейчас достанем.
– Нет, это совсем не годится, – видя синие броники и шлемы, констатирует комбат. – Так, Боря, выдай людям нормальную защиту, броники, каски, а то в таком виде они никуда не поедут.
Пока пара «телеков», вздыхая, переодеваются, я успеваю перекинуться парой слов с командиром.
– А какой у вас позывной, как в газете величать?
– Подполковник Суворов Владимир Александрович, командир батальона мотострелкового полка 72-й мотострелковой дивизии. Я на своей земле, никого не боюсь, и стесняться мне нечего.
– Так и запишем, – уверяю его. – Владимир Александрович, давно ваше подразделение в Курской области воюет?
– В Курскую область мы были переброшены из Луганской Народной Республики 8 августа. Сначала батальон занимал оборону неподалёку от Рыльска. После пришло распоряжение, и были приданы в состав 810-й бригады морской пехоты в оперативное подчинение. Ведём боевые действия в составе бригады второй месяц. Мы заходили в посёлок Спальное, там сначала закреплялись, потом создавали обстановку для дальнейшего наступления на Борки.
– Как ведёт себя противник на вашем участке?
– Здесь противник очень активно применяет артиллерию, дроны: FPV, «крыло» постоянно летает. Работает РЭБ. Нас это не пугает и пугать никогда не будет. Все задачи, которые ставятся, батальон успешно выполняет. Я надеюсь и верю, что в ближайшем будущем мы успешно выбьем противника с нашей территории.
– Мы можем доехать до освобождённого села, посмотреть что и как?
– Посмотрим по обстановке. Хозяйство у меня большое, доедем до точки, выйдем на связь, уточним. Все готовы?
Мы дружно киваем. Рассаживаемся по машинам. Мне достаётся потёртая бодрая «Лада». Мчим в определённом Суворовым направлении, дорога виляет, машина петляет, сворачивает с одной грунтовки на другую, будто путая следы. Впрочем, навигация тут и так не работает, точку на карте не отметишь. Заезжаем в какую-то с виду промышленную застройку: то ли остов здания цеха, то ли ангар для хранения. Не важно, главное, спасительный навес, прикрывающий от лишних глаз.
– Это у вас что-то вроде КП? – интересуюсь, глядя на десяток военнослужащих, что-то обсуждающих у модного багги.
– Скажем так, логистическая точка, – отвечает водитель. – Парни все бодрые, любой вам расскажет, что надо.
Парни здесь, и правда, лихие. Все с большим багажом. Кто в ОМОНе и спецназе послужил, кто не первый год в армии, кто в ЧВК. Все уже немолодые, тёртые калачи. Вот как один из собеседников, хотя он несколько из другого теста, – позывной «Беляш», командир роты. Готов ответить на любые вопросы, и даже на политические.
– Моё мнение: это просто откровенная провокация, чтобы растянуть линию фронта и оттянуть наши силы с основных направлений. Из Запорожья, харьковского направления, Кременной, Торского выступа, где они пытаются ослабить наши силы, – рассказывает он. – Но у них это не получится, потому что у нас есть нормальные резервы, отличные мужики, которые всегда готовы защищать Родину. Здесь, в Белгородской и Курской областях, мужики заряженные: это наша, исконно русская земля, и мы всё равно отодвинем любого врага. А с той стороны в основном сопротивляются наёмники. Украинцы – они здесь по своей воле вообще редко попадаются. Основная масса – из Африки, Франции, есть и поляки.
– Мотивация у них другая, конечно.
– Конечно, у них задача – деньги. Если у него идёт выгодная операция, он будет продвигаться вперёд. Если же существует большая вероятность быть убитым или в плен попасть, сразу назад. Нет смысла здесь погибать этому иностранцу, ведь тогда он не сможет потратить денежки. Случись что, они друг друга бросают, у них нет чувства товарищества. Опять же, вся их проблема – в деньгах. Попадаются, конечно, идиоты и фанатики. У меня один из пленных ни в какую не хотел правду говорить, мол, он бедный, несчастный водитель и повар, чего он только не придумал за четыре часа. Потом его же сослуживцы сказали – шесть человек подтвердили, что он азовец, фашист. Только после этого он стал давать признательные показания.
– Вы в плен берёте только украинцев?
– Кто попадается, того и берём. Лично мне пока только украинцы попадались. Но я не один, много подразделений, которые непосредственно встречали наёмников.
– Как нацисты ведут себя на оккупированных территориях?
– Да по-сволочному ведут себя. Если не могут что-то унести с собой, по-любому уничтожат. В первую очередь, естественно, мародёрится всё. Разбиваются окна. Нашли тут «санитарку» перевёрнутую, стекла побиты, двери взломаны. Что тут можно было искать? Какие-то медикаменты? Я не думаю, что у них проблемы с медикаментами. Скорее всего, наркосодержащие вещества искали. Кстати, о наркотиках. На их позициях ребята уже не раз находили героин.
– Сейчас их выбивать стало попроще?
– Их артиллерия достаточно плотно работает, БпЛА летают. Я бы не сказал, что намного проще, но отступают они намного охотнее. Они могут вдвоём, втроём сидеть на одном опорнике, а миномёты и беспилотники их прикрывать. Им запрещают отходить, говорят, эвакуации не будет – по радиопере-
хватам мы всё это слышим. И в плен уже сдаются, когда понимают, что в безысходном положении находятся. В рядах ВСУ нет ни братства, ни союзничества.
Пока мы разговариваем, комбат общается по «радейке» с подчинёнными, видимо, уточняет, куда проще и безопаснее доставить журналистов.
Я в этот момент прикуриваю у бойца с шевроном «Севера» на плече. «Жора» – его позывной, старший стрелок, воюет давно.
Здесь, в Белгородской и Курской областях, мужики приходят заряженные: это наша, исконно русская земля, и мы всё равно отодвинем любого врага
– Можно сравнить это с другими направлениями? – спрашиваю у него.
– Здесь много иностранных граждан. Лично находил в подбитом пикапе монеты старого образца Чехии, Словакии, польские. Стояли в 400 метрах от нас в опорнике, кричали «с добрым утром», поздравляли с акцентом европейским. Мы их «потрогали», повыбивали, они откатили.
– Получается, какого только сброда здесь нет – всякие попадаются?
– Брали в плен вэсэушников, в основном из бывших заключённых, «Шквал» у них называется отряд. У них мотивации вообще нет, без проблем сдавались. Кого-то находили в посадках, думали, что «двухсотые», а они там жили и спали. Профессионалы их дальше работают, хорошо они закрепились, когда берём их позиции, там действительно вооружение достойное, построение обороны. Но мы сильнее, мы выдавливаем. У нас мотивация – Курская область, всё-таки, родная, русская земля.
– Что про технику и вооружение их скажете?
– Всё вооружение, снаряжение западное у спецов, которых мы встречали. И техника в основном вся западная. На импортных пикапах передвигаются: Япония, Европа, «кадиллаки» американские. Ну и наши, советские ещё бронемашины.
…Двигаемся дальше. Населённый пункт Крупец – место, куда не дошли ВСУ, но куда регулярно долетают вражеские дроны всех видов. Разрушения здесь масштабные, по сути, жителям придётся заново всё отстраивать и налаживать жизнь. На окраине села нас ждёт настоящее маленькое чудо – целёхонькая часовня. Вокруг неё вся земля чёрная от прилетов, а она стоит нетронутая, будто и не было войны, не била артиллерия, не вгрызались в стены дроны-камикадзе. Перекрестившись, едем дальше.
– Что скажете: уходить из нашего приграничья они не спешат? – спрашиваю у одного из наших военнослужащих.
– Нет, конечно. Они пытаются максимально дотянуть до слякоти, до зимы, наверное. Чтобы какие-то еще преференции пытаться у своих зарубежных спонсоров выторговать. Им поставили задачу закрепиться и сидеть до последнего. Вот они и воюют.
–Наёмники, на ваш взгляд, более подготовлены, нежели украинцы, регулярные части ВСУ?
– Они более слаженны, они понимают тактику. Сколько пленных брали – они в основном говорят, что есть люди, которые грамотно руководят, расставляют личный состав. Это иностранные инструкторы, а также командиры элитных частей ВСУ. Когда их нет, то начинается небольшой хаос в их рядах…
Разворачиваемся – приехали. Вот отсюда хорошо видно Спальное, а за ним уже и Борки виднеются, километров в пяти.
– Мирные жители ещё остаются в Спальном и Борках?
– Когда мы зашли в Спальное, тогда ещё вэсэушники совсем рядом были, там реально жило несколько человек. Возрастные. Дед один говорит: «мне некуда деваться», и он нам помогал. Воду приносил, даже что-то готовил нашим ребятам. А в Борках уже нет никого.
– А в населённиках близлежащих? В Крупце мы сейчас никого не видели.
– Сейчас люди начинают возвращаться, но это опасно, потому что до сих пор та же «Баба Яга» работает. В домах уже нет ни военных, ни мирных, но она скидывает на дома мины, поджигает, взрывает. Я не знаю, в чём военный смысл, но каждый день летает, наверное, жителей кошмарит. Когда люди возвращаются, приезжают за своими вещами, мы стараемся их обратно отправить, потому что здесь ещё очень опасно. Борки, Спальное – там домов почти не осталось, все покрушили. Как только мы ВСУ дальше выдавили, район стал тыловым, они начали бить по всем домам. «Лепестки» раскидывают часто, «колокольчики». «Баба Яга» ночью минирует все дороги у нас. Постоянно приходится передвигаться пешком, а мины откидывать или расстреливать. То есть противник тоже ведёт работу по тылам нашим.
– В самих Борках, когда заходили, мирных видели?
– Мирных нет, а украинцев много лежало убитых. Мне кажется, ВСУ выполняют заказ. Им поставили задачу держаться. Я думаю, многие украинцы, которые воюют, даже не знают, где они. Зашли, работают. Может, под страхом, может, за деньги, но то, что они упираются, – это заметно.
– Перемалываем?
– Перемалываем, а они всё ползут и ползут. Подтягивают резервы, откуда-то берут последние. Но по сравнению с первым заходом, чувствуется, ослабели.
Под разговоры возвращаемся на точку в лесу, где нас ждёт и переживает комбат.
– Удачи, ребята. Надо ехать. У меня люди там ещё ждут заход на точки, – прощается с нами комбат. На этот раз мне везёт: еду в командирском «Патриоте». По пути не перестаю расспрашивать комбата.
– Ребята в батальоне подобрались, слава Богу, нормальные, обученные, все контрактники с опытом, – поясняет он. – В ходе штурмов у нас было захвачено три БТР-70 противника. Сейчас с ними разбираются. Все огневые точки, на которые была поставлена задача, нами также были захвачены. Конечно, все непосредственные участники будут представлены к государственным наградам. Это стимул, радость для их родных, близких, понимание, что они выполняют свои задачи, – и государство это ценит. Нами были уничтожены огнём артиллерии и гранатомётами украинские бронемашины – «Козаки» и «Буцефалы». ВСУ на них пытаются подъехать, выкинуть пехоту, но мы их планомерно уничтожаем. Когда мы сюда заходили, из посадки бил «Страйкер». По нему артиллерия отработала, и больше я его не видел.
– Враг натовскую технику не подпускает близко?
– Да. Репутационные потери. Техника, наверное, дороже, чем люди.
Группировка войск (сил) «Север»