Работающие в зоне СВО сапёры ежедневно обезвреживают сотни единиц различных инженерных боеприпасов и самодельных взрывных устройств.
В «коллекции» этого военного инженера множество самых разных мин, снарядов и прочих взрывоопасных предметов. Весь без исключения несущий смерть и разрушения арсенал обнаружен и обезврежен военнослужащим с позывным «Каир» на передовой и в тыловых районах спецоперации.
Сразу и не сообразишь, какой мерой оценивать его работу: квадратными километрами земли, очищенной от мин и снарядов, или единицами этих самых взрывных устройств, притаившихся в почве. Сосчитать это невозможно. Ведь за плечами у военнослужащего больше тридцати лет армейской службы, причём именно в сапёрном деле, и опыт выполнения задач в условиях боевых действий.
В настоящее время «Каир» – командир внештатной группы разминирования в 238-й гвардейской артиллерийской бригаде ЮВО. В зоне СВО он с первых дней спецоперации.
Вслед за «Каиром» подтянулся и его зять, «Клевер», службу по призыву прошедший в инженерных войсках.
– Поставил мне условие: если не возьму под своё начало и не помогу стать настоящим профи в сапёрном деле, то уйдёт в другое подразделение. Хоть танкистом, хоть пехотинцем – лишь бы вытеснить супостата из родного дома, – рассказывает военнослужащий.
Понять его родственника несложно: их малая родина – Ростовская область, её окраина – ростовский город Донецк.
Задолго до «Клевера» в эту группу разминирования вошёл военнослужащий с позывным «Волчонок». Опытный и знающий военный инженер, которому командир доверяет как самому себе. Начинал «Волчонок» ещё в Запорожье – в одном из отрядов Барс. Потом заключил контракт с Министерством обороны и пришёл в 238-ю бригаду.
Поодиночке сапёры стараются не работать – пока один колдует с найденным боеприпасом, второй контролирует небо. При необходимости может и помочь. Здесь никто не строит из себя всезнайку, тем более при работе с проверенными не только временем, но и делами специалистами. Урожай мин и прочих взрывоопасных предметов вместе с «Волчонком» «Каир» собирает уже не один год. Да и «Клевер» на этом деле набил руку.
В разное время сапёрам доводилось работать в Донецке, Горловке, Красногоровке, Марьинке, а также в совсем крошечных населённых пунктах, названий которых и не вспомнить. Там, где отметился «Каир» и его команда, российских военных инженеров и спустя время вспоминают добрым словом
Хотя это сапёрное трио служит в артиллерийском соединении, работы ему хватает. Как ни парадоксально, но во многом именно от инженеров зависит, насколько успешно выполнят свои боевые задачи расчёты ствольной и реактивной артиллерии.
Основная задача действующих в составе артиллерийских частей подобных внештатных групп разминирования – обезопасить от вражеских инженерных боеприпасов огневые позиции наших расчётов и пути-дороги к ним. Небрежность в работе сапёров может привести к потере техники и личного состава, а значит, к срыву выполнения боевой задачи. Военные инженеры не хуже заправских пушкарей понимают, насколько важно, чтобы задействованные в работе орудия или система вовремя и без накладок оказались на огневой позиции и в полной мере выполнили своё предназначение. Порой ведь несколько своевременных снарядов могут помочь нашей пехоте вскрыть оборону противника или сорвать вражеский контрнаступ на позиции Российской армии. Таких примеров множество.
Имеющиеся у противника БпЛА позволяют ему осуществлять дистанционное минирование. Применяются самые разные инженерные боеприпасы, в том числе кассетные или разного рода сбросы. В ход идут имеющие дурную славу «Колокольчики» – натовские кассетные мины третьего (самого высокого) уровня опасности, которые стали массово заменять не менее известные в зоне СВО «Лепестки». Как опасные хищники, они, притаившись, подолгу выжидают свою жертву. И не важно, кто с точки зрения международного гуманитарного права заденет такой взрывоопасный предмет: комбатант или не комбатант, взрывом если и не убьёт, то сильно покалечит человека.
Самое печальное, что такого рода смертельными «семенами» боевики ВСУ засеивают не только позиции российских войск на линии боевого соприкосновения, но и не имеющие отношения к военной инфраструктуре районы. Причём выбирают локации, где сконцентрировано большое количество мирного населения. Не брезгует противник даже сбросами на лечебные и образовательные учреждения, другие объекты социальной сферы. Наряду со штатными боеприпасами попадаются сапёрам и самоделки, которые хотя и изготовлены кустарным способом, но от этого не менее опасны для окружающих. Мастерящие их вэсэушники стараются сделать так, чтобы при взрыве пострадало как можно больше людей. Обычная консервная банка, под завязку забитая пластитом и множеством поражающих элементов, может принести много горя.
Внештатная группа неоднократно участвовала в незапланированном гуманитарном разминировании – откликалась на просьбу местных властей и жителей очистить территорию от взрывоопасных предметов. В разное время сапёрам доводилось работать в Донецке, Горловке, Красногоровке, Марьинке, а также в совсем крошечных населённых пунктах, названий которых и не вспомнить. Там, где отметился «Каир» и его команда, российских военных инженеров и спустя время вспоминают добрым словом. Ведь военнослужащие рисковали своей жизнью ради сохранения здоровья и жизни неизвестных им людей. Когда уничтожить обнаруженный боеприпас на месте нет возможности и вывезти его в безопасный район нельзя, приходится действовать здесь и сейчас, вступив в противостояние с коварным ВОП (взрывоопасным предметом).
«Каиру» не забыть, как при осмотре местности ему встретились два кумулятивных заряда, изготовленные из боевой части ручного противотанкового гранатомёта, и термобарический боеприпас МОА-400, подготовленный для работы со сброса. И это был тот случай, когда находящиеся поблизости жилые дома не позволяли на месте уничтожить находку. Прежде чем вывезти такие находки подальше от жилых кварталов, их необходимо было обезвредить. Такого рода противостояние между сапёром и его главным антагонистом и есть момент истины для военного инженера.
– Удивительно, до чего же изощрённо враг пытается наносить удары по гражданской инфраструктуре. Изготавливают мощнейшие многоуровневые взрывные устройства, которые направлены на абсолютно мирное население. Откуда такая жестокость? – недоумевает военнослужащий.
Разминирование – работа коллективная. И всё же наиболее сложные и опасные задачи «Каир» берёт на себя. Парням доверяет, но не хочет лишний раз рисковать подчинёнными. В себе тоже уверен, хотя не бахвалится. Знает, что сапёры ходят по краю. И нужно всегда быть предельно собранным. Ни один даже хорошо известный и, казалось бы, предсказуемый ВОП не терпит неаккуратности. Ответом на фамильярность может быть срабатывание боеприпаса. Ведь даже опыт и знания не могут стопроцентно гарантировать безопасность. Сам «Каир» был неоднократно ранен. Это напоминание о том, что нужно беспрестанно совершенствоваться. Этим сапёры и занимаются постоянно, подчёркивая, что не любят давать дополнительный шанс случайностям.
– В поле, когда ты один на один со взрывчаткой, не полезешь в учебник или интернет, чтобы найти подсказку, как обезвредить конкретное взрывное устройство. Всё это должно быть в голове и руках ещё до того, как приступил к выполнению задачи, – комментирует «Каир». – Поэтому самый большой страх сапёра – попасть в ситуацию, когда не знаешь, что делать, оказаться беспомощным перед лицом опасности.
Случалось в боевой практике «Каира» и такое, что вечером он дотошно изучал какой-то закордонный боеприпас, а на следующий день тот встречался на его пути.
В сапёрном деле множество нюансов, в том числе связанных с интуицией и удачей. В одну из поездок, предчувствуя недоброе, «Каир» запретил «Клеверу» садиться в их рабочий вездеход УАЗ, и во время движения в «буханку» прилетел дрон-камикадзе. Кумулятивная струя ударила в заднюю часть автомобиля – в штатное место «Клевера». В другой раз осколки от сдетонировавшего боеприпаса застряли в его смартфоне, который лежал в сумке.
– В нашем деле порой никакое мастерство не спасёт. Тогда нам в помощь только удача, – говорит командир группы разминирования.
Ощущал он это и на себе. Редкую французскую противотанковую мину F-1 1975 года выпуска, которую позже они передали в музей инженерных войск, командир группы разминирования обезвредил на свой страх и риск. Обнаруженный при проведении инженерной разведки боеприпас был установлен на станине на повороте дороги. «Каир» аккуратно подполз к ней с подветренной стороны, не дыша снял крышку, вытащил аккумулятор и детонатор. Теперь это лишь ещё один артефакт, демонстрирующий присутствие в зоне вооружённого конфликта России и Украины других стран.
В основном «Каир» и его подчинённые имеют дело с часто встречающимися в районах СВО и потому хорошо известными их коллегам взрывными устройствами: приспособленными для сбросов выстрелами от РПГ-7, противотанковыми минами ТМ-62, противопехотными осколочными минами МОН-90 и ОЗМ-72. Но среди нацеленных на российских военнослужащих и население Донбасса взрывных устройств присутствует немало и довольно редких. Например, противотанковые авиабомбы ПТАБ-2,5. Встречаются и «иноземцы», как правило, уже возрастные: стоящие на вооружении блока НАТО противотанковые кассетные мины М70 и М73, 81-мм миномётные мины 1967 года выпуска, боеприпасы стран бывшего соцлагеря.
А однажды на нашу позицию прилетело хитроумное устройство. На вражеском дроне под сброс была установлена «морковка» болгарского происхождения. От взрыва спасло то, что бомбардировщик застрял в ветках дерева, а его смертоносный груз со взрывчаткой С-4 и электродетонатором не взорвался. Вот только когда «Каир» стал приближаться к нему, сработал датчик: чем ближе подходил военнослужащий, тем сильнее моргал беспилотник. Сапёр обезвредил взрывное устройство, но уже вскоре над этой локацией кружила стая дронов ВСУ. Не выполнив свою ударную миссию, БпЛА сработал по второму сценарию – как маячок. Правда, к тому моменту, как в небе показались «птицы» противника, дрон был дезактивирован, а сапёры ушли в укрытие. Дроны покружились и улетели ни с чем.
В деятельности сапёров в определённой степени присутствует фатализм. И всё же «Каир» не устаёт повторять, что профессиональный апломб на линии боевого соприкосновения противопоказан, особенно их брату.
– Нельзя пренебрегать и защитной экипировкой. Я много раз видел, как коллеги из других подразделений, надеясь на свои силы и опыт, приступают к выполнению задачи без дополнительных элементов бронезащиты. Как говорится, девять раз всё пройдёт гладко, а на десятый, увы, нет. У нас и так профессия, где слишком много зависит от случая, поэтому не стоит своими руками помогать случайности, – убеждён «Каир».
Командир и от подчинённых требует, чтобы во время разминирования на них, помимо броника и шлема, были нашейник и наплечники.
В работе эта группа использует два миноискателя с разными настройками. Подобное дублирование позволяет находить разные по характеристикам взрывные устройства. Даже в «Лепестке», который практически полностью изготовлен из пластика, во взрывателе присутствует незначительное количество алюминия. Но даже эти считаные граммы металла предупредят опытного сапёра о присутствии мины. Тон сигнала может не только сообщить о спрятавшемся в почве или растительности взрывном устройстве, но и рассказать, какой металл там скрывается, на какой глубине он залегает, какова его приблизительная масса.
Нередко на смену человеку приходит техника, но полностью его заменить роботизированные комплексы не смогут.
К слову, нашим военнослужащим в Красногоровке встречался французский робот. Правда, предназначенный не для разминирования, а для укладки мин. Но, как и другая техника ВСУ, он был демилитаризован одним из артиллерийских подразделений.
«Каир» отмечен множеством наград, среди которых и несколько государственных, в том числе медали Жукова и «За спасение погибавших». Но ещё больше в его арсенале обезвреженных взрывных устройств. По ним можно изучать и карту Европы, ведь среди инженерных боеприпасов несколько видов американских мин, чуть меньше французских, а ещё шведские, испанские, чешские, немецкие, которые нашим военным инженерам снова и снова приходится обезвреживать.
Группировка войск «Южная»