Десантник рассказал, как сражался с противником в одиночку.
Командир взвода младший лейтенант Максим Грачёв пошёл в армию добровольно – не смог равнодушно смотреть, как необандеровцы бомбят родную Белгородчину. Десантник, ранее служивший в спецназе, выполнял задачи в Курской области. Так вышло, что однажды он, раненый, в одиночку держал позицию почти месяц. Дроны, артиллерия – ничем ВСУ не смогли одолеть смелого воина. С задачей он вопреки всему справился.
В тот день в военном госпитале прошло очередное вручение наград ветеранам СВО. В первом ряду я обратил внимание на крупного, мускулистого телосложения мужчину. Вопреки канонам, с густой бородой. Ему в тот день вручили орден Мужества. Как он объяснил позднее: за боевые заслуги и особенно – за самую сложную боевую задачу.
По окончании торжественной части мы отошли на другой этаж госпиталя, в тишь. Устроились рядом с черепашьим аквариумом, среди книжных шкафов и полок. Не успели присесть, как появилась женщина в белом апостольнике – служительница местного храма, чуть не плача она глядит на орден, крепко обнимает моего собеседника.
– Ну, поздравляю тебя, голубчик! Ну как ты, ходишь?
– Хожу помаленьку, всё хорошо.
– Ну, с Божьей помощью! Наши нигде не пропадут. Господь сил прибавляет.
После этого он рассказал о тяжелейших боях, о том, как он, будучи раненным, один держал оборону.
Работал Максим в самом пекле. Военнослужащие создавали буферную зону от неонацистов, выбивали их с наших территорий. Подразделения крылатой гвардии зашли за десятки километров от линии соприкосновения, в тыл врага, чтобы отрезать отступающих от основных сил.
– Залетели туда на квадроциклах, предстояло закрепиться и держать оборону. В случае сильного огневого воздействия разрешалось отойти: тогда наши должны были подтянуть основные силы, чтобы окончательно изгнать противника, – объясняет офицер.
Как он говорит, залетели они очень даже удачно, невзирая на массу вражеских дронов. Защищаться от них в том числе помогали средства установки помех, размещённых на стальных конях.
– Пока ехали, видел, штуки три упали неподалёку от меня – средства радиоэлектронной борьбы с ними справились, – рассказывает собеседник.
Поле боя было некой промзоной. Противник там уже окопался. Передовые позиции были прямо в ангарах, а за ними тянулась длинная траншея в лесополосу. Когда сблизились с неприятелем, завязался стрелковый бой. Расстояния были до того близкие, что можно было чётко различить лица противника – пять-семь метров. Но эффект неожиданности сыграл нашим на руку, отработали быстро. Тем не менее себя этим уже раскрыли, а значит – жди ответки. В той стрелкотне Максим и получил ранение – считает, просто не повезло.
С минуты на минуту, уверен был комвзвода, по ним заработает артиллерия, выдвинутся основные силы противника из лесополосы. А значит, его подразделению лучше отойти. Как в воду глядел: первый артобстрел не заставил себя ждать.
Тогда раненый Максим принял трудное решение: в одиночку занял передовую позицию, чтобы дать возможность отойти своему подразделению для перегруппировки. По замыслу, с новой силой удалось бы оттеснить врага подальше.
Максим держал позицию 24 дня, пока наши подразделения не выбили противника с этого рубежа
– Я наложил себе повязку, отполз к подходящему месту в лесопосадке, вырыл себе кое-как ямку ножом, окопался. И так остался один против противника, – вспоминает собеседник.
– А как же эвакуация? – вопрос к офицеру возник вполне спонтанно.
– Я, так сказать, от неё вежливо отказался, – ответил он, пожав плечами. – Там было слишком опасно, это прямо стан врага. Я-то один не столь заметный. А прибудь ко мне эвакогруппа, скажем, из четырёх парней, так на них бы все дроны слетелись. Я крупный, чтобы меня тащить, много народу надо, – усмехнулся рассказчик.
В своём укрытии он пережил не один миномётный обстрел, налёты десятков дронов. От коптеров, говорит, отлично защитили удачно раскинувшиеся сверху ветки деревьев. Коптеры пикировали на него, но не долетали, цепляясь за них винтами. Особо пронырливые получали очередь из автомата Калашникова. Не по зубам десантник был даже «Бабе Яге» – сбил гексакоптер на подлёте.
– Что давало сил держаться? – интересуюсь.
– Понимание, что дома меня ждут, что любят и поддерживают. Их я и защищал. И, конечно же, чувство долга – жизни было не жалко, лишь бы отодвинуть неприятеля, изгнать его с нашей земли, – говорит Максим.
А на вопрос, нет ли у него какого-то особого амулета, который оберегал его от опасности, приложил руку к груди, к крестику. Сказал, дескать, «вот мой главный амулет – он меня и уберёг». И улыбнулся.
– Вот о чём я говорю. Бог – с нами! – повторяет свою мысль Максим. И напоследок вспоминает, что даже противотанковая мина упала от него в нескольких метрах – да не сработала.
Первые два дня был без связи – рацию повредили во время того первого боя. Но и тут находчивый десантник не растерялся, кое-как починил её, чтобы работала. Только вышел на связь, принялся вновь управлять подчинёнными, которые были на удалении около километра. Помогал им отойти на ротацию: подсказывал, где у врага слепая зона, а где, наоборот, лучше двигаться скрытно. Следил за «птичками».
– О чём вы думали, когда остались в одиночестве? – уточняю у офицера.
– Ну во-первых, со мной на связи были мои ребята и командиры. А вообще, я ни о чём не думал. Честно говоря, я не надеялся выбраться, но и живым сдаваться не собирался. Просто готовился сдерживать врага, сколько смогу… – признаётся собеседник.
Максим держал позицию 24 дня, пока наши подразделения не выбили окончательно противника с того рубежа. Тогда комвзвода успешно эвакуировали. Во многом благодаря его самоотверженности удалось отбить тот участок боевого соприкосновения.
– И при этом отмечу, мой взвод справился с задачей с минимальными потерями, – заключает собеседник.
Он добавляет: огромную роль в той ситуации сыграли именно беспилотники. «Птичка» висела в небе всё время. Командование видело ситуацию на поле боя. Благодаря разведданным заводили штурмовиков на квадроциклах, предупреждали раненого Максима о предстоящих опасностях, держали в курсе событий.
В общении комвзвода очень живой, говорит охотно, задорно, называет вещи своими именами. Открытый и в каком-то смысле озорной, даже когда рассказывает о трудностях. А вот отвечая на вопрос о том, как решил стать кадровым военным, стал серьёзнее.
– Хоть я и живу последние лет семь в Подмосковье, сам родом из Белгородской области. Я вообще-то с самого начала СВО готовился подписать контракт, всё-таки в спецназе служил, толк в военном деле знаю. Подвела травма колена, пришлось ждать восстановления. Но уж когда по Белгороду стали бить – моё терпение кончилось. Документы подал и, как восстановился, сразу пошёл в военкомат, – вспоминает Максим.
Так в одночасье работник столичного метро стал штурмовиком. Признаётся, хотелось именно в штурмовики, мол, это для настоящих мужчин. И потенциал кадрового военного быстро в себе раскрыл.
Он признаётся, что с детства мечтал стать офицером. Теперь, добившись этой цели, с армейской тропинки сворачивать не планирует. Да, по причине ранения вернуться в штурмовики у него уже не получится. Но карьера военного продолжится. Благодаря курсам переподготовки в госпитале теперь он получил должность в военкомате.
– Я тем, кто на линии огня, буду помогать чем смогу. А активности мне хватает в спорте, я его бросать не намерен, – говорит Максим.
По его атлетическому телосложению ясно, что человек он спортивный. Действительно, на гражданке активно занимался тяжёлой атлетикой, кроссфитом. Любил, словом, железо покачать. Ещё раньше увлекался баскетболом и волейболом. А теперь его новая страсть – регби. Утвердили команду, на носу соревнования и чемпионаты.
А ещё в планах заиметь квартиру в Подмосковье. Машина, говорит, есть, даже две. А вот своей крыши над головой не хватает. Уверен, Минобороны обеспечит и жильём по месту службы. Так что будет стремиться штурмовать новые рубежи счастливой жизни.