Командир мотострелкового взвода с позывным «Шайба» ведёт людей через лесополосы и пустые окраины населённых пунктов на южнодонецком направлении.
С детства «Шайба» хотел стать военнослужащим. Стремился именно к офицерским звёздам и ещё в школе определился с профессией. Целенаправленно шёл к поступлению, выбрал Дальневосточное гвардейское высшее общевойсковое командное ордена Жукова училище имени Маршала Советского Союза К.К. Рокоссовского, прошёл конкурс и поступил. После выпуска в скором времени оказался там, где идёт реальная боевая работа.
Первый боевой выход пришёлся на август. Формулировка задачи – штурм лесополосы вблизи населённого пункта, закрепление и удержание. Выдвижение ночью, на рассвете – контакт. Район к тому моменту был разрушен и покинут местными жителями: пустые строения, обрушенные стены, закопчённые пролёты, следы прежних ударов. Внутри ничего, что напоминало бы о мирной жизни.
«Волнение было, но выучка не подвела, а люди рядом – опора. Я чувствовал уверенность в себе и в них. На рассвете подошли к позициям, уничтожили противника, заняли траншеи и блиндаж», – вспоминает «Шайба».
По его словам, враг чаще уходил, чем принимал бой. На ряде направлений позиции бросал целиком, отход был поспешный. На месте украинские боевики оставляли оружие и личные вещи, попадалась техника. Среди трофеев – полевые заметки, боеприпасы и автоматы западного образца, разгрузочные системы, пайки. Всё это вскрывалось и приводилось в порядок уже после зачистки.
«Всё, что было обнаружено тогда, – иностранного производства», – отмечает он.
Работа на позициях растянулась почти на месяц. Дни складывались из коротких отрезков продвижения и длительных периодов удержания. Где-то приходилось отжимать проходы по шагу, где-то просто не давать противнику вернуться. Воду и еду доставляли, но с перебоями: подразделение продвинулось вперёд от общего края, и логистика не всегда успевала. Спали мало, ели по возможности. Это не было темой для обсуждений: каждый понимал, зачем он здесь.
«Мы знали: ради мирного неба над головой. Поэтому на быт не жаловались. Еда и вода в ограниченном количестве, да. Но хватало, чтобы работать. Сделал работу – закрепился – готовься к следующей», – подчёркивает «Шайба».
Посёлки вдоль линии продвижения оказались пустыми. Ни одного живого двора, ни разговоров, ни света в окнах. Следы, по которым можно было бы судить о присутствии мирных жителей, отсутствовали. На улицах – воронки, выбитые проёмы зданий, обугленные балки. В такие места заходили только для проверки и зачистки.
Инженерная подготовка у противника – отдельная тема. Стараются, отступая изощрённо: «сюрпризы» в проходах, под бытовыми предметами. Схемы встречаются разные, но наши воины уже знают логику врага. Работают по порядку: выявили – отметили – сняли, где риск выше нормы – обход без дискуссий.
«Схемы задуманы хитро, но выполнены наспех – читаются сразу. Если не лезть наугад, проблем не будет: опытный военнослужащий видит такие точки с первого взгляда», – поясняет командир.
После зачистки опорника взвод закрепился: траншеи и блиндаж взяли под контроль, выделили секторы. Времени на передышку не было – за штурмом сразу шла организация обороны. Всё делалось без лишних слов: каждый понимал, в какой части цепочки его место.
«Волнение было, но выучка не подвела, а люди рядом – опора»
«Никто не ждёт отдельных указаний. Рядом противник. Ошибок никто не простит», – говорит «Шайба».
Плотность дронов оставалась высокой. В небе одновременно могли присутствовать разведывательные аппараты, корректировщики и ударные. Любая неаккуратная деталь – лишнее движение, тень в ненужный момент – тут же превращалась в риск. Поэтому всё что можно делалось быстро, с опорой на укрытия и короткие пролёты.
«Наша большая боль – это постоянно слышать жужжание «птички»: FPV, сброс, разведка. Даже выглянуть – порой уже риск. Поэтому работаем без шума и без жестов. Каждый знает, чем заканчивается засвет», – подтверждает военнослужащий.
Опыт пришёл быстро. Взвод стал одной связкой: каждый мотострелок знал своё место, а задачи понимали с полуслова. Подразделение чётко держало темп, не позволяя себе расслабляться по мелочам.
«Ошибки неизбежны, но мы не даём им повториться. Алгоритм отработан: разобрали, исправили, забыли. И двигаемся вперёд», – отмечает «Шайба».
Самое приятное для него сейчас – говорить о родных. Родители очень ждут его дома. Пишут коротко, без вопросов «почему» и «когда» – только «как ты» и «береги себя». Он знает: дома следят за каждым днём, счёт ведут не по календарю, а по сообщениям.
Военнослужащий отмечает, что для него семья – опора. А он для родителей защитник, и эту роль выполняет изо дня в день.
«Хотелось бы передать им огромный привет. У меня всё хорошо: держимся, работаем. Ещё немного, и скоро увидимся», – говорит «Шайба».
О бытовой стороне рассказывает коротко. Никаких романов во фронтовом быте – лишь перечисление того, что влияет на работу. Силы бережёт на необходимое.
«Мы делаем то, что должны, остальное будет потом. Сейчас задача и линия, которую надо держать», – подытоживает военнослужащий.
Работа продолжается в прежнем темпе. Группировка войск «Восток» держит курс, и на этом курсе взвод «Шайбы» выполняет свои шаги: вход, зачистка, закрепление, удержание. Планы простые: довести до конца начатое, сохранить людей, выполнить положенное.
«Назад дороги нет. Мы знаем, что делаем и зачем. Значит, дойдём», – считает командир взвода.
Группировка войск «Восток»