Отец и сын вместе ремонтируют беспилотники и придумывают лайфхаки.
Техник БпЛА ефрейтор Максим с позывным «Макс» сидит за компьютером в блиндаже технико-эксплуатационной части, разглядывая на экране проекцию новой оптоволоконной катушки для дрона. Скоро он отправит полученный эскиз на печать в 3D-принтер.
Периодически «Макс» поправляет очки, потирая переносицу, – зрение значительно упало после тяжёлой контузии. По внешнему виду – образцовый инженер-программист, только в камуфлированной одежде. Однако ещё совсем недавно он в должности наводчика-оператора колесил на своей БМП-2 по раскисшим дорогам Луганщины. Проблема ближнего неба диктовала, чтобы наводчик забирался на броню с автоматом или гладкостволом и смотрел в оба. Сколько было выездов в составе эвакогрупп к линии боевого соприкосновения, уже трудно воскресить в памяти, но один не просто запомнился во всех деталях, а повлиял на выбор дальнейшей стези.
В один из самых горячих дней группа эвакуации, в которую входил «Макс», совершила шесть рейсов на передок, вывозя раненых.
– Перед крайним выездом сбросили координаты точки, где должны были находиться раненые бойцы, – вспоминает ефрейтор. – По пути следования с обочины неожиданно поднялся так называемый дрон-ждун, снаряжённый «морковкой» и ожидавший в засаде. Увидев его, я сразу открыл стрельбу из автомата. Однако она оказалась малоэффективной – боевую машину трясло в процессе движения, и это сильно затрудняло прицеливание.
Максим успел прыгнуть под башню, и в этот момент раздался взрыв. Оглушённый, но радостный, он думал, что не задело, – увы, заблуждался…
Вскоре адреналин спал, и «Макс» ощутил резкую боль по правой стороне – беспомощно повисла рука, из ноги торчали осколки… Дополз по броне до механика-водителя, привёл его в чувство. На БМП они спешно покинули гиблое место.
– Пересекая «открытку», увидел, что поднимается ещё один «ждун» и начинает неспешно лететь за нами, – воскрешает в памяти военнослужащий. – Сознание было мутным, но понимал, что спешить вражескому оператору незачем – скорость всё равно была больше нашей. Укрофашист просто выцеливал, чтобы смачней в нас зарядить. Автомат лежал рядом со мной на броне, но воспользоваться им я не мог – рука уже не работала…
Наконец дрон зашёл на цель, но каким-то чудом промахнулся, попал под гусеницы и там взорвался. Снаряжённый «противопехоткой», особого вреда машине он не причинил.
Проехав лесополосу, наши ребята очутились на очередном открытом поле, где их… опять атаковал БпЛА. Оператор этой «птицы», судя по поведению в воздухе, уже не собирался долго вести цель. И опять чудо! Внешняя антенна, уцепившись за ветку, выпрямилась и… ударила подлетевший дрон словно хлыстом. Тот, сделав кульбит над головой Максима, упал впереди БМП, взрыв раздался уже под днищем.
Теперь в ТЭЧ они трудятся тандемом, и операторы БпЛА родного полка на них не нарадуются. Не просто чинят и печатают детали «птиц» на 3D-принтерах, но и внедряют много полезных для передовой лайфхаков
– В одно мгновение лицо чем-то залепило, казалось, оно начало гореть, – рассказывает «Макс». – Подумал, дело плохо. Адреналин сейчас опять пройдёт, и будет кошмарная боль. А приедем на базу, так вообще выяснится, что стал «красавчиком», обезображенным на всю жизнь. Но хвала тебе, Господи! И на этот раз обошлось! Когда приехали в расположение, оказалось, лицо просто залепило грязью.
Далее пошли госпитали и многочисленные операции. Основная проблема после атак «камикадзе» – многочисленные осколочные ранения. Причём увечья причиняют не только поражающие элементы, которыми начинены боевые части снарядов и самодельных взрывных устройств, но и сама рама коптера, при детонации разлетающаяся на мелкие части. Несколько осколков врачи из тела так и не извлекли, боясь повредить сухожилия и магистральные артерии.
– Почему всё это рассказываю? – продолжает Максим. – Скоро пришло осознание, что пойду под списание – к должности наводчика стал непригоден, потому что упало зрение, в пехоту тоже не попасть – моторика руки полностью не восстановилась, нога при длительной нагрузке начинает опухать из-за оставшихся в ней осколков…
Но он хотел продолжать службу и, конечно, имел зуб на врага. Находясь на излечении, просматривал в интернете украинские ролики, озаглавленные «Охота на медведя», где операторы ударных FPV атакуют наши группы эвакуации, добивая уже раненых бойцов. Сам пережив такое, он ещё больше поразился бесконечному цинизму противника.
– Просто они сами не слышали этого адского жужжания над головой и не бежали в посадку, думая, что вражеская «птица» в последний момент отстанет, – вспоминает изменившийся в лице Максим. – Но как сказал герой одного известного фильма, бывает, ты ешь медведя, а бывает, медведь ест тебя…
Вскоре улыбнулась удача – с «Максом» связался отец, Григорий Николаевич, и объявил, что есть возможность остаться в армии, но выполнять задачи уже в составе войск беспилотных систем. Без малейших колебаний согласился.
Григорий с позывным «Скрипач» принял участие в создании технико-эксплуатационной части (ТЭЧ) мотострелкового полка «Башкортостан» ещё будучи волонтёром, впоследствии заключив контракт с Минобороны. Уже тогда он серьёзно изучал тематику беспилотной авиации и её боевые возможности в условиях СВО.
Максим – приёмный сын, но всегда был для «Скрипача» как родной. Теперь в ТЭЧ они трудятся тандемом.
– Трудимся в интересах наших дроноводов, – рассказывает «Макс». – У каждого расчёта свои запросы, поскольку действуют в разных условиях. Тип местности, рельеф, время суток, погода – всё это необходимо учитывать.
По его словам, в ТЭЧ часто приносят трофейные украинские FPV. Если они более-менее целые, техники перепрошивают их. В процессе активируется более мощный сигнал, увеличивается дальность и стабильность связи между пультом и дроном. Если «птица» незначительно повреждена – разбиты или отсутствуют комплектующие, «Макс» и «Скрипач» печатают их на 3D-принтерах.
Особая тема – работа в интересах расчётов БпЛА, использующих волоконно-оптический вид связи.
– У дронов на оптоволокне есть ряд преимуществ, – рассказывает «Скрипач». – Прежде всего невозможность заглушить их средствами РЭБ. Ещё отличная камера, дающая изображение практически без помех, потому рассчитывать, что оператор тебя не заметит, сложно. Если он выбрал цель, будет отрабатывать её до конца.
Вместе с тем есть ряд особенностей, которые влияют на боевую работу. При наборе большой высоты кабель может заносить в сторону, и это чревато разрывом. Есть особенность и при заходе на цель: если пилот сделает слишком острый угол, пропеллеры могут просто перерубить оптоволокно.
«Скрипач» и «Макс» день и ночь бились над механизмами автоматической размотки кабеля, минимизируя запутывание и ускоряя развёртывание намотки. Делали дополнительные защитные кожухи для работы в условиях повышенной влажности и экстремальных температур.
«Макс» до сих пор помнит о своём чудесном спасении во время налёта дронов на краснолиманском направлении. И когда в ТЭЧ поступило указание наладить печать на 3D-принтерах магазинов АК-74 и АК-12, они с отцом решили снабдить их гравировкой – на каждом рожке есть изображение Святого Георгия, а на развороте – молитва о помощи в бою.
Группировка войск «Запад»