Бывший глава кубанской станицы ушёл на передовую, чтобы сдержать слово, данное семьям земляков.
«Дядька» – так обращаются к командиру мотострелкового взвода с позывным «Юрист» молодые ребята во взводе. В пятьдесят пять он идёт на задачу с экипировкой весом более тридцати килограммов, проходит со штурмовой группой десятки километров и на возраст не сетует. Лишь усмехается: в физической подготовке он ещё даст фору некоторым.
Он сухой, подтянутый, крепкий – из тех людей, чья собранность заметна ещё до первого слова. Говорит «Юрист» негромко, спокойно, не пытаясь занять собой разговор или подчеркнуть собственную значимость. И когда речь заходит о наградах, боевых выходах, о выполненных задачах, он словно делает шаг в сторону, переводя внимание с себя на тех, кто был рядом. На вопрос, считает ли себя героем, отвечает коротко:
– Нет. Я такой же, как и все. Мы просто делаем свою работу.
За этой сдержанностью – привычка отвечать не только за себя. Она появилась у него задолго до службы в армии: сначала в милиции, затем на посту главы поселения.
Перед боем ему приходилось видеть страх в глазах подчинённых, слышать по рации сбивчивые голоса в самые тяжёлые минуты, сохранять холодную голову, когда от одного решения зависит жизнь людей. А потом – собирать штурмовиков, говорить с каждым, находить точные, простые слова, после которых они с прежней решимостью идут выполнять задачу.
«Юрист» всю жизнь прожил на Кубани. Там окончил школу, там осталась его семья – жена, две дочери, сын, внуки. С середины 1990-х прошёл путь от рядовых должностей в милиции до начальника уголовного розыска. В 2015-м вышел на пенсию, но ненадолго: его пригласили в администрацию, а затем жители избрали главой сельского поселения. Позднее переизбрали на второй срок.
Осенью 2022-го из станицы стали уходить первые мобилизованные. Провожая земляков и общаясь с их семьями, он всё чаще задумывался о собственном долге.
– Тогда я и сказал жёнам, матерям наших ребят: как все, пойду на спецоперацию, – вспоминает он.
И хотя коллеги по администрации и близкие поначалу пытались его отговорить, «Юрист» был непреклонен.
– Мужчины должны защищать свою Родину, – говорит он.
Начинал, как и рассчитывал, стрелком. В военном билете – сержантская должность, офицерских планов он не строил. Командиры, однако, быстро заметили опыт, образование и умение работать с людьми. После обучения наш герой получил лейтенантские погоны и принял взвод.
Позывной появился ещё на полигоне. Узнав о юридическом образовании сослуживца, ребята стали звать его «Юристом». Но для самого офицера это символично: как хороший адвокат детально изучает материалы дела, так и он досконально знает свой личный состав.
– С каждым солдатом, который приходит во взвод, сначала надо поговорить, – объясняет «Юрист». – Понять, зачем пришёл, что за человек, на что способен. Командир должен знать своего подчинённого, а подчинённый – командира.
«Юрист» из тех, кого Константин Симонов называл живыми, из тех, кто берёт на себя и чужой страх, и собственную усталость, и общую задачу, а потом просто идёт дальше
Служба в мотострелковой бригаде оказалась не похожа на прежние командировки. «Юрист» бывал на Северном Кавказе, понимает, что такое боевые действия. Но нынешнее противостояние устроено иначе: беспилотники держат воздух под наблюдением, и угроза может прийти в любой момент.
На одной из боевых задач группа «Юриста» вышла на заданную точку и закрепилась. Сначала их было пятеро. Позже двое перешли на другую позицию – участок остался на троих. Два с половиной месяца они удерживали точку: окапывались, укреплялись, маскировались, вели наблюдение и передавали сведения о неприятеле.
Противник находился совсем близко – примерно в шестидесяти метрах. Открывать огонь означало обнаружить себя. Поэтому офицер и воин с позывным «Кузнец» выбрали иное решение: заминировали подходы к позиции растяжками. Они сработали через некоторое время. Утром наши военнослужащие вышли к месту подрыва, осмотрели его, спрятали тела, забрали документы и радиостанцию противника, затем передали их командованию. Так военная хитрость помогла сохранить их расположение в тайне.
На передовой понимаешь цену привычным вещам – воде, еде, короткой вести из дома. Быт на точке сузился до самого необходимого. Связи с домом почти не было, и о том, что воины живы, их семьи узнавали от командования.
– Командиры каждую неделю связывались с жёнами, с родителями ребят, рассказывали, что живы-здоровы, – вспоминает «Юрист». – И родные через них передавали добрые слова.
Продовольствие тоже доставляли по возможности. Иногда его не хватало, но затем удалось наладить снабжение. Помогали и расчёты беспилотных систем, доставлявшие необходимое сбросами. За время выполнения задачи офицер заметно потерял вес, но в разговоре не придаёт этому особого значения.
– Терпели, – коротко говорит он. – Такое бывает иногда.
Но даже в зоне СВО жизнь не сводится к постоянному ожиданию опасности. Между выполнением задач наступают короткие паузы – те самые часы дежурств, когда остаёшься наедине со своими мыслями и особенно остро замечаешь то, что в мирной суете часто проходит мимо.
«Юрист» вспоминает, как голое дерево постепенно оделось листвой, как в короткие промежутки тишины прислушивался к птицам. Говорит об этом не сразу, с паузами, словно и сам удивляется: в условиях переднего края он сумел разглядеть такие простые вещи.
– Начинаешь понимать, что такое жизнь, что такое природа, – говорит он. – Сидишь во время дежурства, слушаешь птиц.
Эта способность замечать живое рядом с боевыми действиями объясняет, почему он так ценит человеческую жизнь. В бою он не признаёт самоуверенности и не верит тем, кто говорит, будто никогда не испытывает страха. Страх, считает он, естественен. Важно другое – суметь не дать ему взять верх.
Поэтому от командира, по мнению «Юриста», требуется не жёсткость, а умение верно оценить обстановку, честно объяснить людям, что происходит и что от них зависит. Тогда военнослужащие понимают задачу и знают, что командир разделяет с ними ответственность за её выполнение.
Однажды во время выдвижения штурмовую группу накрыло огнём. Под плотными разрывами личный состав отошёл на безопасное расстояние: в такие секунды каждый действует на пределе – инстинкт заставляет искать укрытие, сохранить себя и товарищей. Но задача оставалась прежней. Нужно было перегруппироваться, восстановить управление и двигаться дальше.
– Боятся все, – говорит он. – Если человек не боится, это уже ненормально. Но надо подобрать правильные слова.
Вероятно, здесь сказывается и второе образование «Юриста» – психологическое, ведь в такие моменты главное – не унижать человека его страхом и не оставлять одного в минуту растерянности.
– Как только ты стал командиром, ты – пример, – говорит он. – Надо выполнять задачи. Слов «не могу» быть не должно.
Он сам прошёл через контузии, ранение, лечение. О ранении близким сообщил не сразу – сначала восстановился, затем приехал домой.
От командира, по мнению «Юриста», требуется умение верно оценить обстановку, честно объяснить людям, что происходит и что от них зависит. Тогда военнослужащие понимают задачу и знают, что командир разделяет с ними ответственность за её выполнение
– Зачем беспокоить? – объясняет он.
Лучшее доказательство того, что боевые действия не выжгли в нём человечность и он не очерствел, – случай на передовой. Среди разбитых построек он услышал тихий скулёж. Гвардеец не прошёл мимо: выходил щенка, отпаивал водой, отдавал часть своего пайка. А затем забрал его с собой в отпуск домой.
– Я думаю, не поменялся, – спокойно говорит «Юрист». – Каким был, таким и остался.
Среди его наград – медали «За отвагу» и Жукова. Медаль «За спасение погибавших» получена ещё до нынешней службы: в 2014 году, во время наводнения в Ейском районе, он вместе со своим подразделением участвовал в спасении людей. По его словам, тогда удалось спасти более ста человек. Теперь командование представило его к ордену Мужества. Сам «Юрист» прежде всего говорит о тех, кто был рядом.
Он называет воинов по позывным: «Раф», «Кузнец», «Поп», «Куба». О без вести пропавшем товарище говорит без подробностей. О раненом – с надеждой на выздоровление. И вновь повторяет: достойны все, кто заходил вместе с ним и выполнял задачу.
– Все ребята достойны, – говорит он. – Все, кто выполнял свой долг.
В отпуске он возвращается в родную станицу, где на улицах земляки подходят, жмут руку и говорят спасибо. От такого внимания он лишь неловко отмахивается и смущается.
А дороже всего для него сейчас – переступить порог дома, обнять своих и убедиться, что он не принёс «войну» с собой. Жена, по его словам, сильно переживала: боялась, что после пережитого на передовой муж вернётся жёстким, замкнутым в себе человеком с холодным взглядом. Но эти тревоги оказались напрасными.
В редкие минуты затишья «Юрист» предпочитает вспоминать старые фильмы. Он вырос на советской военной классике, и особое место в его сердце занимает картина «Они сражались за Родину». С автором романа, Михаилом Шолоховым, у него связана личная история: мальчишкой в восьмидесятых годах, приезжая к родственникам, он видел писателя своими глазами.
– Тогда я был ребёнком и не придавал этому значения. Это сейчас понимаешь, что это был за великий человек, – делится офицер.
Он из тех, кого Константин Симонов называл живыми, из тех, кто берёт на себя и чужой страх, и собственную усталость, и общую задачу, а потом просто идёт дальше. А прожитые годы научили стоять, когда тяжело, и не терять человеческого в себе, когда всё происходящее вокруг пытается оставить от человека один навык выживания.
Группировка войск «Север»