Разведчики-операторы БпЛА 40-й гвардейской бригады морской пехоты Тихоокеанского флота мастерски выявляют цели, которые затем уничтожаются FPV-дронами и артиллерией.
Кроме того, операторы-дроноводы постоянно ведут воздушный террор противника, скидывая сбросы на голову врагов. Иной раз перед уничтожением разведчики отправляют неприятелю листовки с призывом сдаваться в плен. Данная тактика приносит свои плоды. Деморализованный противник охотнее сдаётся в плен с листовками. Они являются пропуском. Кроме того, на них расписан порядок сдачи в плен и указаны контакты для взаимодействия. С одним из таких специалистов удалось пообщаться нашему корреспонденту.
Залетают в форточку
Офицер-разведчик с позывным «Байкал» считает, что в настоящее время он и его коллеги являются для противника одними из самых опасных воинов.
«FPV-дроны для врага, да и для нас соответственно, сейчас одно из самых грозных оружий. В среднем его можно разогнать до скорости 140–150 км/ч, в зависимости от боеприпаса, который несёт на себе беспилотник. На машине без установленной системы РЭБ от него не скроешься», – разъясняет он.
По мнению офицера, если это бронированная цель, то надо бить в её слабые места или хотя бы обездвижить. Ну а если это обычный пикап, например, то любое попадание в него станет критическим. Если позволяет местность и нет РЭБ у противника, то уйти от наших боевых коптеров невозможно.
«Мы даже в форточки автомобилей залетаем. В открытые багажники. Иногда видим очень удивлённые лица десанта противника и их последние эмоции», – замечает специалист.
Он считает, что лучшая защита от FPV-дрона сейчас это РЭБ.
«И то идеальным такое средство назвать трудно. Ночью если будет лететь дрон, то из дробовика ты его никак не поразишь. Только РЭБ. Плюс у нас 10–15 процентов дронов оснащаются тепловизорами, что делает шансы сбить их ночью практически ничтожными. Пехота ещё может спрятаться в блиндажах, других укрытиях, а техника, тем более движущаяся, никак не скроется», – поясняет «Байкал».
Он обращает внимание, что сейчас дроноводы могут не приближаться к линии боевого соприкосновения. Дистанция их работы позволяет бойцам находиться на расстоянии 20–25 км от ЛБС.
«По нам враг пытается работать постоянно. Делает это теми же коптерами, кассетными боеприпасами. Последними чаще. Это средство поражения имеет больше шансов вывести из строя оборудование, зацепить оператора, инженера. Дрон – это всё-таки более точечная работа», – подчёркивает специалист.
Он уточняет: в настоящее время в подразделения бригады в основном поступают БпЛА заводской сборки.
«Сейчас их у нас достаточно, поступают в большом количестве. Устройство простое: четыре двигателя, винты, корпус, камера, передатчики управления. В среднем стоимость одного аппарата составляет от 50 до 60 тысяч рублей. Выходит так, что дроном за 60 тысяч рублей мы сжигаем танки стоимостью, например, 18 миллионов долларов. Это Leopard 1, Leopard 2, Abrams», – уточнил морпех.
Комментируя уничтожение танков врага, он обращает внимание, что точное количество дронов, затрачиваемых на такую атаку, назвать сложно.
«На один танк может хватить одного дрона, на другой можно потратить до девяти. Кстати, больше уходит на танки советского производства. Стараемся их сжигать полностью. Если этого не сделаем, то, скорее всего, его эвакуируют и восстановят. Такой возможности врагу не даём», – подчёркивает разведчик.
Он вспоминает, что после школы поступил в военное училище.
«Когда такую специальность стали внедрять, я и ещё несколько человек изъявили желание обучаться данному делу. На СВО попал почти с самого её начала. Так что воюю третий год. За это время уничтожил порядка 80 единиц различной техники врага. Из тех дронов, что запускал, процентов 70 достигли цели. Остальные, к сожалению, или упали, или были сбиты. За такую работу был награждён орденом Мужества», – скромно делится морпех.
Он замечает, что специальных записей об уничтоженных им целях не ведёт.
«Просто все их помню хорошо. Больше всего запомнилось, что поразил французскую САУ Caesar. Почему запомнил её? Они довольно редко попадаются на ЛБС, поскольку это весьма дальнобойная установка. В остальных случаях были танки, БМП, БТР, пикапы и другая легкобронированная техника», – отмечает собеседник, добавляя, что «за каждую уничтоженную цель положено поощрение. Получаем награды, денежные надбавки».
«Мы даже в форточки автомобилей залетаем. В открытые багажники. Иногда видим очень удивлённые лица десанта противника и их последние эмоции»
Мечта дроновода – сбить вертолёт
«Байкал» сетует, что ему пока ещё не довелось сбить вражеский вертолёт.
«Чтобы его сбить, достаточно попасть в любое место, но вот только двигаются они на очень большой скорости. Сейчас и вовсе исчезли», – замечает офицер.
Отвечая на вопрос, что технически можно улучшить в его работе, он подмечает: необходимо делать воздушные ретрансляторы.
«Это для того, чтобы при заходе на цель всегда была чёткая видеокартинка. По возможности, конечно, хотелось бы увеличить дальность дистанции работы дронов. Противник уже понял, что подъезжать к линии боевого соприкосновения ближе чем на 15 км нельзя. Сразу будет уничтожен. Если увеличим дистанцию работы, достанем их и в тылу», – уверенно говорит «Байкал».
По его оценке, БпЛА будут эволюционировать.
«Не исключаю применение режима постоянно прыгающих радиусов. Это значит, автоматически будут меняться диапазоны работы дрона. То есть РЭБ ты его уже не заглушишь», – подчёркивает специалист.
Он замечает, что в его подразделение регулярно приходит пополнение.
«Стараемся всех ставить в строй быстро. Чтобы обучить оператора и сделать из него эффективного дроновода, в принципе достаточно двух недель. Конечно, многое зависит от самого обучаемого. Важно то, как у него развита мелкая моторика, внимательность, скорость реакции. Безусловно, оператором-асом за короткий срок человек не станет. Всё приходит с опытом», – замечает «Байкал».
В конце нашей беседы он говорит, что каждые полгода бывает в отпуске на родном Байкале.
«Скажу так, порой встречаю тех, кто находится в раздумье – идти на СВО или нет? На мой взгляд, без желания защищать свою страну сюда приезжать не надо. Если ты не будешь понимать, для чего тут оказался, ты и работать будешь соответственно – плохо. Никому это не нужно. Нам нужны мотивированные товарищи», – заключил разведчик.
Донецкая Народная Республика