Огнемётчики 176-го отряда РХБЗ специального назначения группировки войск «Запад» обеспечивают продвижение штурмовых подразделений на краснолиманском направлении.
Тяжёлые огнемётные системы подразделения выжигают врага из полевых укреплений, бьют по скоплениям живой силы и техники, а также пунктам управления БпЛА.
В степях вокруг Красного Лимана ещё царила тишина, свойственная глубокой ночи, но воздух уже звенел предчувствием утра. На мгновение показалось, что на горизонте начало полыхать алое зарево рассвета.
Однако далёкий шум разрывов и дрожащий воздух быстро развеяли эту иллюзию – вдали шёл ожесточённый бой…
Неожиданно воздух наполнился тяжёлым рокотом, в котором басы дизеля чередуются с лязгом гусениц и шипением выхлопа. Вскоре у лесного массива стали видны очертания крупного бронированного объекта – ТОС-1А «Солнцепёк» уверенно катил по просёлочной дороге.
Противодроновая решётка над пусковыми установками напоминала огромную стальную клетку, визуально увеличивавшую и без того крупную машину. Защитная конструкция казалась тяжёлым, грубым детищем солдатской смекалки, но именно эта грубая надёжность внушала уверенность в случае возможной атаки ударных дронов врага. Неотступно следовавшая за «Солнцепёком» мобильная огневая группа на вездеходе «Улан-2» только увеличивала эту уверенность, к которой присоединялась решимость экипажа выполнить боевую задачу.
Выдвижение шло по заранее разведанному маршруту и в строго отведённое время, иногда условно называемое военнослужащими «выход по серой» (серая пора, серые предрассветные минуты). Последний момент важен в условиях СВО: тепловизор, по которому летает «Баба Яга», становится к этому времени менее эффективен, а ограниченная светочувствительность камер большинства камикадзе ещё не позволяет начать полноценную охоту.
«Солнцепёк» прибыл на огневую позицию… Пока экипаж опускает и фиксирует гидравлические упоры, личный состав мобильной огневой группы оперативно покидает «Улан», рассредоточиваясь по периметру. В кузове остался только стрелок, дежурящий за спаренным зенитным пулемётом и ни на минуту не прекращающий наблюдать за небом.
– Цель получена, обрабатываем, – доложил по рации командир боевой машины с позывным «Бума», тем самым подтвердив, что координаты объекта поражения приняты и система начинает расчёт.
Наводчик-оператор с помощью системы управления огнём задаёт угол возвышения и азимут – направляющие начинают наведение. Тем временем баллистический вычислитель аккумулирует данные с лазерного дальномера, измеряя расстояние до цели, а также сигналы с датчиков, которые фиксируют угол крена и наклона самой боевой машины и пакета направляющих. Это критически важно: если «Солнцепёк» стоит на неровной поверхности, наклон может исказить траекторию полёта неуправляемого реактивного снаряда. Однако этот компьютер не ограничивается только дальностью и наклоном. Учитывает он и метеорологические факторы, которые влияют на полёт снаряда: температуру воздуха, атмосферное давление, влажность, скорость и направление ветра.
– Бума-1, огонь! Бума-1, огонь! – несколько раз повторил командир огнемётной группы специального назначения с позывным «Заря».
Были радиоперехваты, которые фиксировали случаи, когда после работы ТОС-1А украинская пехота отказывалась возвращаться на позиции. Командование ВСУ принуждало их занимать опорники только угрозами бессудных расправ
Глухой, резко нарастающий гул и следом – протяжный рывок, сопровождаемый характерным грохотом. Мгновение – и на лесной поляне, где расположился «Солнцепёк», стало светло как днём: сноп огня, словно гигантский огненный гейзер, рванулся ввысь, превышая высоту самых высоких деревьев. НУРСы с термобарической боевой частью, каждый весом более двух сотен килограммов, один за другим начали покидать пусковые трубы.
Пламя на несколько секунд осветило лица рассредоточенных по лесополосе военнослужащих из состава подразделения сопровождения и мобильных огневых групп. Стали видны не только их силуэты, но и выражения лиц сквозь прорези балаклав. Будто ожил знаменитый кадр кинохроники времён Великой Отечественной войны. Тогда тоже в течение нескольких секунд свет от огня артиллерийских батарей освещал лица красноармейцев, готовящихся к наступлению, а потом снова всё погружалось во тьму. Фронтовые кинокамеры тех лет ещё не могли вести ночную съёмку – и такие кадры ценились на вес золота.
Начинает светать, и в воздухе уже висит наш дрон-разведчик, который фиксирует группу разрывов над целью – опорным пунктом украинских боевиков. Никто из ныне живущих на земле не хотел бы оказаться сейчас на их месте. Термобары глухо ударяются о землю, при этом распыляя горючую смесь (аэрозольное облако). Она проникает в каждую щель укрытий, вентиляционные отверстия блиндажей, распространяется по ходам сообщения. Спустя доли секунды это облако воспламеняется, и в полевые укрепления врывается волна колоссального давления и жара.
Укрытия, которые казались надёжными, превращаются в ловушки: ударная волна мгновенно разрушает все перекрытия подземных строений. Те, кого не уничтожило пламя, получают несовместимые с жизнью баротравмы (разрывы внутренних органов) или гибнут от удушья, так как в зоне взрыва кислород выгорает практически мгновенно.
Но есть и другой эффект: даже те единицы, кому всё же удалось выжить, без оглядки бегут с поля боя. Действительно, «Солнцепёка», укронацисты панически боятся.
– «Везунчики», в свою очередь, во всех красках делились с товарищами тем, что с ними стряслось, – рассказывает «Бума». – Это только усиливало деморализующий эффект. Были радиоперехваты, которые фиксировали случаи, когда после работы ТОС-1А украинская пехота отказывалась возвращаться на позиции. Командование ВСУ принуждало их занимать опорники только угрозами бессудных расправ.
По признанию командира боевой машины, это его второй контракт. Он уже принимал участие в специальной военной операции, но долго оставаться на гражданке не смог – снедало чувство неоконченного дела.
– Обратился к друзьям, чтобы они помогли сделать отношение в 176-й отряд РХБЗ специального назначения, – делится жизнерадостный «Бума». – После собеседования с командиром прошёл курс обучения и боевого слаживания в пункте постоянной дислокации, а потом непосредственно в базовом районе СВО. Учились действовать как в составе экипажа, так и во взаимодействии с мобильными огневыми группами, сопровождающими каждый наш выезд.
– Цель поражена, отход, – даёт команду «Заря».
Отработав по противнику, машина быстро покидает позицию, что критически важно в условиях, когда неприятель активно ведёт интенсивную воздушную разведку и применяет ударные БпЛА. Выявив огневую точку, боевики, как правило, предпринимают налёт тяжёлыми гексакоптерами «Баба Яга», которые сопровождают несколько дронов-камикадзе.
– Раньше ТОС-1А в основном били по полевым фортификационным сооружениям и скоплениям живой силы и техники противника, – отмечает командир 176-го отряда специального назначения РХБЗ с позывным «Ястреб». – Сейчас же к этому добавилась активная охота на пункты управления БпЛА и наземные станции управления. Их методичное выжигание положительно влияет на дальнейшее продвижение наших подразделений: враг не только слепнет, теряя расчёты разведывательных «птиц», но и утрачивает большую часть ударных средств – тяжёлых дронов, камикадзе, барражирующих боеприпасов. Он лишается своего главного козыря при противодействии нашим штурмовикам.
«Ястреб» подчеркнул, что в процессе боевой учёбы в базовых районах СВО подразделения отряда РХБЗ отработали и закрепили большое количество тактических приёмов по противодействию и введению в заблуждение операторов БпЛА противника.
– Не буду их озвучивать, но скажу, что неприятеля ждёт большое количество неприятных сюрпризов, – резюмировал командир отряда.
Группировка войск «Запад»