Российская армия предоставляет военнослужащим Украины возможность добровольно сложить оружие и таким образом сохранить себе жизнь.
Командование ВСУ бросает личный состав на произвол судьбы. Российская армия давно предоставляет военнослужащим Украины возможность добровольно сложить оружие. И с каждым днём большинство из них понимает, что это единственный способ сохранить жизнь и когда-нибудь снова увидеть близких. А ещё это шанс не погибнуть за призрачные идеалы правительства Незалежной.
Пленный военнослужащий ВСУ Александр Сотников рассказал о проведении массовой мобилизации с принудительной доставкой в военкоматы, несмотря на наличие брони: «Меня забрали, когда я возвращался после ночной смены. Остановился джип, проверили документы. Несмотря на имеющуюся у меня бронь, на неё не посмотрели. Сказали: «Садись, разберёмся в военкомате».
Он говорит и о спешном доукомплектовании подразделений, в том числе где проходил службу солдатом-стрелком 6-й роты 2-го батальона 25-й бригады. Фактически всех, кто случайно попадается на глаза ТЦК, в том числе стариков и инвалидов, выхватывают прямо с улицы и без подготовки бросают на передовую. И они ежедневно погибают: «В военкомате я три дня просидел в подвале. Мне сделали военный билет, хотя у меня был белый билет – я не служил срочную службу».
Он признаётся, что взяточничество в период боевых действий носит повальный характер: «Ходили разговоры, что за 15–16 тысяч долларов могут отпустить из военкомата. Но сейчас это не работает – гарантий нет. Можно заплатить, выйти за дверь, и тебя сразу же заберут другие люди и отвезут в другой военкомат. Раньше, пару лет назад, такая схема работала: заплатишь 5–7 тысяч, и полгода к тебе не пристают. Сейчас это просто выброшенные деньги».
Сотников говорит о плохом планировании боевых действий командованием ВСУ, большом количестве убитых и раненых, а также попавших в плен: «Нас с товарищем Шевченко высадили, и мы начали движение по лесополосам. У нас были координаты на карте, по которым мы шли около пяти дней. Каждый день нам ставили задачу пройти определённое расстояние, а затем самостоятельно искать место для ночлега – обычно это были старые блиндажи. Утром мы опять выдвигались. Таким образом за 5–6 дней мы дошли до Мирнограда. В Мирноград мы зашли группой из четырёх человек. Двоих сразу накрыло миномётным огнём. Мы вдвоём прошли несколько улиц и зашли в один из домов, где решили сдаться в плен. Нам говорили, что в этом районе находятся украинские войска. Дверь была закрыта. Мы постучали и спросили: «Пацаны, вы кто? Мы украинцы». Нам ответили по-русски: «Заходите». Мы вошли, сложили оружие». В плен их взяли российские военнослужащие группировки войск «Центр». По словам пленного, во время перехода видел много погибших: «Особенно возле противотанковых рвов. Один солдат сидел, прислонившись к дереву. Мы думали, живой, но он был уже мёртв. Скорее всего, он был ранен и пытался вернуться на позицию для эвакуации, но не дошёл. Видели и других с оторванными конечностями. С эвакуацией раненых большая проблема. Если солдат сам не может дойти до точки, куда может подъехать эвакуатор, он, по сути, обречён. «Трёхсотых» эвакуируют, но только если они находятся в определённом месте».
Командование ВСУ бросает собственный личный состав на произвол судьбы. Сдаться в плен – единственный способ для украинских военнослужащих сохранить жизнь
«С провизией, особенно с водой, было очень плохо. Когда мы сдались, первое, о чём попросили, – это вода, потому что у нас её не было вообще. Снабжение сбрасывали с дронов редко и по мелочи: бутылка воды, немного каши, пачка сигарет. Этого катастрофически не хватало, – говорит Сотников, отмечая гуманное отношение российских бойцов и командиров к пленным: – К нам относились хорошо, проблем не было. Сразу спросили, кто мы, откуда и какая у нас задача. Мы всё подробно объяснили. Нас не били. Сказали: «Будете нормально себя вести – всё будет хорошо». Мы так и поступили. Они проверили наш боезапас – все патроны были на месте, мы ни разу не стреляли. Сдались мы спокойно, без сопротивления».
Другой пленный военнослужащий ВСУ Владимир Лобанов рассказал следующее: «У меня 22 года тюремного стажа. И вообще я не военнообязанный – у меня был военный билет, 2016 года, и в паспорте стояла печать, что не военнообязанный. Когда меня ТЦК остановили, я им показал документы, но они вообще на них не обратили внимания, закинули в машину. Сказали: «Разберёмся. Надо вас снять с учёта». С какого учёта, если я не военнообязанный? Они меня закинули в машину, привезли сначала в рациональный центр, а в 6 утра я уже был в этой учебке в Черниговской области. Ещё у меня проблемы со спиной, гепатит С. Я думал, может, по болезни как-то получится выйти отсюда, но не получилось. И вот они меня направили в 25-ю бригаду. Пошли в одну посадку. Потом в следующую. Воды у нас не было. Мы перешли. Двоих миномётом убило. Мы схоронились: там было маленькое здание кирпичное, разбитое, но с крышей. Сообщили по рации, что два «двухсотых», нам сказали, идите дальше и заберите рацию. Спросили, на какой мы точке. Мы не сказали, потому что уже поняли, что нас просто уничтожают. Напротив здания мы увидели частные дома. И когда дроны уже улетели, мы вышли, пошли в эти дома, там оказались русские. И мы сдались русским в плен. Сами, по своему желанию. Напоили нас, накормили, дали покурить. Вообще знаете, честно сказать, мы такого даже и не ожидали, потому что у нас нет такого общения, отношения. Я просто вижу, как вы общаетесь между собой. Такого общения я не видел вообще. Русские нам сказали: «Всё, пацаны, вы сдались, не шумите, никаких действий». Мы выложили все БК, нас обыскали. Потом отправили до КП. А украинские власти просто посылают на убой. Я реально заметил, что нас просто посылали на убой…»