Пройдя сквозь огонь боёв спецоперации, сержант выбрал офицерскую судьбу.
Настойчивости Николаю Лезнову всегда было не занимать. Заряженный ориентирами на ратное ремесло рассказами деда об армейской офицерской службе, он определил для себя людей в погонах как образец, по которому можно строить жизнь. Но так сложилась судьба этого волевого парня, что путь к мечте оказался совсем непростым.
Решил после школы поступать в Военный университет Министерства обороны – не сложилось. Пошёл учиться в Кубанский университет. Через год студенческой вольницы решил поступать в Новосибирское общевойсковое училище. Но одного балла по конкурсу не хватило. А тут и повестка подоспела на службу по призыву. Российскую военную базу в Абхазии только по локации можно было назвать курортной, всё остальное там – боевая учёба в высшей динамике.
Рядового Лезнова определили в войсковую разведку. И хотя солёным от крутого солдатского пота было это дело, оно вполне по душе пришлось Николаю, и он решил заключить контракт. Дальше служить довелось опять же в Южном военном округе, в разведбате разведчиком-телефонистом. Участвовал и в операциях против бандформирований на Северном Кавказе. Как память с тех пор – ранение стопы и позывной «Хромой». А потом был боевой рубеж спецоперации.
Ему пришлось пройти через жестокие штурмовки, через диверсионные рейды по ближним вражьим тылам
– В первый бой за Красногоровку мы шли с уверенностью, что сразу погоним укронацистов от Донецка, – вспоминает Николай Лезнов. – А у них там опорные пункты в бетоне оказались, в многоэтажках – НП и снайперы, все подступы пристреляны, в небе дроны-разведчики постоянно висят, видеокамеры на столбах смонтированы. В общем, на учениях мы такого не проходили…
Однажды под Марьинкой разведчики взяли пленного, у которого оказалась карта, помеченная тремя днями раньше захода их подразделения на линию боевого соприкосновения. Но на ней вражьей рукой уже были обозначены все задачи наших сил и исходные позиции вплоть до взвода, указаны силы артподдержки. Вот тогда бойцам стала понятна точность небратских миномётных налётов. И ещё им стало ясно, что война – это стихия неожиданности.
Как разведчик-телефонист, Николай Лезнов в боевой обстановке становился тенью командира роты с позывным «Аксай». Ротный водил бойцов на задачи лично. Поэтому пришлось и Николаю пройти через жестокие штурмовки, через диверсионные рейды по ближним вражьим тылам.
А однажды разведчики заходили двумя малыми группами на украинский опорник в лесополосе. Ещё при спешивании с БТР вражеские дроны ударили термобарическими боеприпасами. Разведчики тремя бросками ворвались в траншейную линию укров. Первым шёл сержант с позывным «Вэл» – он в роте считался заговорённым: из крайне безнадёжных передряг выходил целым и невредимым. Только они парой заскочили за изгиб окопа – граната под ноги падает. Прыжком – и в лёжку на дно траншеи. Взрыв. Ни царапины у обоих. Ну как тут не поверить в заговорённость «Вэла»? Рванулись за следующий поворот траншеи, там лоб в лоб укросолдаты. Захватили двоих, но по украинскому опорнику начали работать их же РСЗО и вертолёт. Разрывом снаряда под ноги Николаю бросило растерзанное тело пленного солдата, осколки ударили по бронежилету разведчика и посекли ротного. Лезнов оттащил его в перекрытую щель. Связь пропала, пришлось восстанавливать её под непрерывным огнём. Голос комбата с позывным «Москва» звучал как код спасения: «Держитесь, на подходе соседи».
– Шестеро раненых, двое пленных, боец из подразделения соседей с позывным «Руслан». У разведчика Серёги с позывным «Мешук» – висящая плетью перебитая осколком рука – весь списочный состав на отход, – вспоминает тот бой Николай. – Тяжёлых «трёхсотых» – на закорки, при этом и пленных задействовали. Потом в быстром темпе 300 метров до БТР, который, к счастью, сразу же завёлся. А по-настоящему от всего пережитого страшно стало только часов через пять.
Правильно говорят, что слабого война плющит, а сильному огранку даёт. Вот и у Николая Лезнова в адской кутерьме боёв желание стать армейским профи только крепло. Пример офицеров, под началом которых довелось повоевать, это намерение ещё больше фиксировал. Капитан «Аксай», майор «Москва» отличались готовностью выполнять самую сложную задачу. Был случай, когда враг окружил КП батальона и «Москва» с двумя ротными, десятком бойцов держал оборону почти сутки. Когда подошла помощь, у них не оставалось ни одного патрона, только по ручной гранате – для себя. Капитан «Аксай», если чувствовал опасность, в группу, которая шла на дело, брал двух-трёх самых надёжных бойцов, чтобы не рисковать лишний раз людьми. Солдаты его очень уважали за умение беречь людей.
Мечту об офицерской службе Николай разделял с другом из города Шахты. Позывной его – «Север» – в тактической группе знали все. После нескольких месяцев боёв стал прапорщиком, командиром взвода обеспечения. Чтобы не рисковать водителями-новичками, он сам садился за баранку. Потом ему предложили командовать инженерно-сапёрным взводом. Получил лейтенантское звание. Пример друга тоже мотивировал Лезнова в продвижении к мечте.
«Привет из Америки» – так не без юмора, называет своё ранение Николай. Тогда в обороне их накрыл залп 155-мм гаубиц M777. Тяжёлая контузия, лицо пожгло, осколки посекли ноги. Повезло с быстрой эвакуацией в полевой госпиталь. Через неделю вернулся в свою часть, но доктора в тыловой госпиталь отправили, серьёзно проявились последствия контузии. Ротный, оправившись после ранения и провожая Николая в госпиталь, по-доброму напутствовал: «Не упускай мечту, иди в училище». Так Николай и поступил, подав документы в военный вуз.
Уже в училище Лезнов узнал, что «Север» погиб во время артналёта при постановке мин. И теперь выходило, что служить ему, как в песне поётся, и за себя, и за того парня…
Ребята, поступавшие в военное училище сразу после школы, смотрели на младшего сержанта и его планки боевых наград с нескрываемым уважением. Став старшиной роты ещё на «абитуре», он так и остался в этой должности на учебном курсе. Парня из трудовой семьи, прошедшего суровые этапы солдатского становления в огне боёв, иногда удивляла неприспособленность юношей с «мамочкиным» воспитанием к самым обычным бытовым армейским обстоятельствам. И он, как терпеливый старший брат, приобщал их к пониманию солдатской жизни. На втором курсе ребята уже оперились, их больше стали интересовать боевые эпизоды спецоперации в Донбассе. Особенно они любопытствовали, за что их старшина награждён медалью «За отвагу». «Делал своё солдатское дело», – лаконично отвечает им младший сержант. И как правило, переводит тему на рассказы о боевых товарищах.
Вот так целеустремлённость и делает мечту Николая Лезнова реальностью. А наполненность характера бойцовскими мужеством и отвагой, преданностью армейскому братству и глубоким пониманием сути ратной профессии позволяет верить, что офицером он будет достойным.