Как из авиации попасть в морскую пехоту, сбить дрон медицинскими ножницами и не растерять чувства юмора под миномётным обстрелом – об этом и не только поведал боец с позывным «Смайл».
Когда он рассказывает о войне, на лице то и дело появляется улыбка. Не показная, не напускная, такой обычно сопровождают не самые приятные воспоминания. Это тот случай, когда человек полностью соответствует позывному «Смайл». Хотя, как он сам замечает, улыбаться там особо некогда было.
«Смайл» среди своих Иван – кадровый военнослужащий. Контракт подписал ещё в 2017 году, а до этого десять лет прослужил в пожарной охране. Сегодня у него за плечами несколько командировок в зону специальной военной операции, два ордена Мужества и медаль «За боевые отличия». К военной службе пришёл осознанно.
– Мы тогда вообще не думали, что будет что-то похожее, – вспоминает он. – Просто служили, учились, готовились. Жили обычной жизнью. А когда всё началось, сразу стало понятно: если ты военный, значит, твоё место там. Мы с ребятами начали подавать рапорты, чтобы отправили на фронт. Хотелось быть полезными. Но нам сказали: «Вы пока там не нужны». У нашей части довольно редкая специализация – мы отслеживаем полёты авиации.
Тем не менее возможность попасть в зону проведения специальной военной операции появилась уже весной 2022 года. В апреле Иван отправился в первую командировку в составе 155-й бригады морской пехоты (ныне 55-я гвардейская дивизия морской пехоты).
– Был стрелком в составе десантно-штурмовой роты. Работали на угледарском направлении, потом на луганском. Первый заезд получился коротким – где-то около двух месяцев. Потом нас вывели, дали немного отдохнуть, буквально пару недель, и мы поехали обратно. Всё происходило быстро, времени особо не было – приехал, перевёл дух – и снова в бой, – рассказывает он с паузами. – В мае 2022 года бились за Павловку. Бои были тяжёлые: за пару дней посёлок несколько раз переходил из рук в руки. Мы заходили, закреплялись, нас выбивали, потом снова заходили. В итоге мы Павловку взяли, закрепились там уже окончательно, передали позицию нашим и пошли дальше выполнять задачи.
К этим задачам он, как ни странно, оказался подготовлен лучше многих. Помогло хобби, которым занимался на гражданке, – страйкбол. На первый взгляд просто игра, но в реальности это оказалось серьёзным подспорьем.
– Там ведь всё максимально приближено к реальности: связь, работа малыми группами, тактика передвижения, взаимодействие. Сейчас уже никто не стремится просто пострелять, играют по сценариям, которые практически повторяют боевые задачи. И те, кто возвращается из командировки, активно делятся опытом – анализируют ошибки, подсказывают, как лучше действовать, – говорит Иван. – Я сам привлекаю к этому сослуживцев. Сначала относились скептически, а потом начинали понимать, что это реально помогает. Потому что уже не в теории представляешь, как действовать, есть наработанный навык.
Первая командировка закончилась в августе. Как он сам шутит, «повоевал бы подольше, но получил стрелу в колено». Во время зачистки лесополосы один из бойцов его группы задел мину.
– Смотрю – штанина порвана. Но даже крови нет. Думаю, ну ладно, нормально, идём дальше. А там между лесополками метров двести открытой местности, надо перебежать. Чувствую, что с ногой всё-таки что-то не то, но деваться некуда. Добежали, переходим дальше, а там всё минами засыпано. Пришлось делать крюк, метров шестьсот. И вот пока шли, нас засекли. Начал работать миномёт – просто накрывал квадрат, не видя точно, где мы.
– Я прыгнул в окоп, на секунду потерял сознание. Даже не понял сначала, что произошло. Очнулся, лежу, в ушах звенит, в голове пусто. Достаю сигарету, прикуриваю. Только начал приходить в себя, командир заглядывает: «Смайл», ты как?» Я говорю: «Командир, вылезти не могу». Он меня оттуда вытащил, а я человек немаленький, да ещё в снаряжении. Сам бы точно не выбрался.
С группой эвакуации Иван дошёл до своих, помог погрузить тяжелораненого на броню и под непрекращающимся обстрелом добрался до медиков.
– Доехали, передали тяжёлого. Доктор видит, что я хромаю, спрашивает, из-за чего. Я говорю: «Да что-то зацепило, даже не смотрел». Он достаёт ножницы. Я сразу: «Стоять! Штаны дорогие, тактикульные». Закатал, а там в колене дырка. Вот тогда уже стало понятно, что на сегодня приключения закончились.
Осколок застрял под коленной чашечкой, чудом не повредив кости и сухожилия. «Смайла» отправили в Москву, в госпиталь имени Бурденко, где врачи извлекли восьмимиллиметровый кусок металла.
«Самое надёжное средство против маленьких дронов – обычные медицинские ножницы. И дробовик. Желательно с ёмким магазином. От него не спасётся никакая хитрая электроника. Здесь главное – подпустить цель поближе»
– Я, если честно, уже на второй день был готов двинуться обратно, – улыбается он. – Лежу и думаю: ну всё нормально же, можно ехать. Но мне популярно объяснили: «Угомонись и лечись». Спорить с врачами себе дороже.
О войне он говорит спокойно, иногда с юмором, но без легкомыслия.
– Самое смешное, когда потом в тылу допытываются: «А страшно было?» Конечно, было. Там всегда страшно. Просто выбора нет. Ты либо делаешь свою работу, либо нет. Спасает опыт – десять лет ведь закалялся в пожарной охране. Там тоже ситуации разные бывают, учишься не паниковать, а действовать.
Главное, по его словам, – это люди рядом.
– Там всё держится на коллективе. Один ты – вообще никто. А когда рядом пацаны, которым доверяешь, можно работать. Знаешь, что тебя прикроют, и сам сделаешь всё, чтобы не подвести.
Он особенно тепло говорит о командирах – таких, кто ведёт за собой не приказом, а личным примером.
– Когда командир впереди, а не по рации руководит, это сразу чувствуется. Ты понимаешь: за таким куда угодно пойдёшь. Потому что он с тобой в одном строю, а не где-то в тылу.
После восстановления была новая командировка. Уже другая работа, почти по специальности, как он сам уточняет.
– Стояли на госгранице. Главная задача – не пропускать дроны. Это совсем другая война. Там движение, штурмы, постоянный контакт. Здесь терпение, наблюдение, расчёт. Сидишь, смотришь, слушаешь, ждёшь. И в нужный момент работаешь.
По его словам, тогда им удалось одними из первых на том направлении сбить тяжёлый беспилотник.
– «Вампир» – большая платформа, четыре сброса. Серьёзная вещь. Если такой пройдёт, мало не покажется.
Современная война, говорит «Смайл», сильно изменилась. И если большие БпЛА – забота зенитных комплексов, то с маленькими беспилотниками бороться приходится буквально вручную.
– У нас есть РЭБ – и стационарные станции, и ручные глушилки. В целом это работает неплохо, если грамотно использовать. Но противник тоже не стоит на месте – на лету меняет частоты, ставит защиту. А есть дроны на оптоволокне, это настоящая головная боль. Их ни РЭБ не берёт, ни детекторы не видят.
В таких условиях в ход идут самые простые средства.
– Самое эффективное – обычное охотничье ружьё. У меня был хороший дробовик, удобный, с магазином на семь патронов. Очень хорошая штука. Главное – собрать волю в кулак и подпустить дрон поближе. Метров на семьдесят хотя бы.
Есть ещё один способ – почти полевой.
– Это провод. Главное – его заметить. А дальше всё просто. Очень хорошо работают обычные медицинские ножницы. Кто-то даже кусачки с собой носит специально. Перерезал – и всё, дрон уже никуда не летит.
Сегодня «Смайл» снова в строю. Поддерживает связь с сослуживцами, общается с командирами, вспоминает службу – уже без спешки, но с тем же вниманием к деталям.
– Ветеран – это не про «отслужил положенное – и всё». Это об ответственности. За себя, за других. Ответственность, где бы ты ни был.
Он снова улыбается – спокойно, по-настоящему. Так улыбаются люди, которые многое испытали и точно знают цену жизни, товариществу и своему делу.
Петропавловск-Камчатский