Российская армия даёт возможность военнослужащим ВСУ добровольно сложить оружие.
Командование группировок войск Вооружённых Сил Российской Федерации, выполняющих боевые задачи в ходе специальной военной операции, гарантирует всем одумавшимся и сдавшимся в плен безопасность, горячее питание, лечение, крышу над головой и в целом гуманное отношение к личности каждого пленного военнослужащего.
Наши командиры различных категорий уже неоднократно становились свидетелями картины на всех направлениях спецоперации, которая даёт ясное представление о моральном состоянии украинских военнослужащих. Вывод, как правило, напрашивается сам собой. В настоящее время моральный дух бойцов, за счёт которых киевский режим пытается как можно дольше продержаться у власти, находится на низком уровне.
Многие пехотинцы ВСУ пребывают в надломленном состоянии в ситуации, близкой к безвыходной. В сухопутных подразделениях наблюдается большое количество возрастных категорий. Не комиссуют даже больных и непригодных к службе. Практически все мужчины призывного возраста на Украине подлежат незамедлительному призыву, если этому не препятствуют какие-то особенно серьёзные основания. Зачастую это очень слабое здоровье или бронь от органа государственной власти, дающая право на отсрочку от призыва по мобилизации.
При этом техники и вооружения, которые должны эксплуатировать и обслуживать эти мобилизованные, на передовой всё больше не хватает. Чем ближе к линии боевого соприкосновения, тем хуже со снабжением продовольствия, тем отвратительнее по качеству питание.
Вот что рассказывает один из военнопленных ВСУ Николай Кравченко. Он критически отзывается о командовании, не способном оперативно и грамотно планировать боевые действия исходя из текущей обстановки на передовой, об отсутствии у них навыков перспективного прогнозирования, касающегося развития ситуации на театре военных действий.
Пленный военнослужащий ВСУ считает слабой подготовку начальников служб, командиров взводов, рот и так далее.
– Зато от нас, простых солдат они требуют чего-то экстраординарного, сверхспособностей каких-то, будто мы не люди, а роботы. Приехали в Сумскую область, копали окопы, стрелять нас никто не учил. Но потом к нам привели якобы опытных контрачей (контрактников. – Прим. авт.), которые на пальцах объясняли нам, как пользоваться ПЗРК «Игла» и «Стрела» – показывали, где какая кнопка, на что предстоит нажимать и как целиться. Ладно, это приблизительно нам стало понятно, но обстановка требует большего, – повествует Николай.
Со стороны командования на системной основе чаще всего практикуются приказы, связанные с наступлением на позиции российских войск небольшими группами. Мотопехота ВСУ используется командирами таким образом в качестве мясных штурмов.
Оба Николая рады, что оказались в плену.
Они убедились, что командиры и украинские СМИ зря пугали их российским пленом
В рассказе Николая речь шла о призыве на службу больных, о слабой подготовке мобилизованных, пьянстве, участии в боевых действиях в составе ВСУ иностранцев. Подытоживая, Кравченко говорит о своём нежелании дальше воевать.
Пленный отмечает достойное отношение к нему и другим пленным со стороны российских военнослужащих. В целом он рад, что оказался в плену, несмотря на то что их командиры и украинские средства массовой информации всячески пугали и пугают солдат российским пленом.
– Люди как люди здесь. По-человечески всё тут, – отмечает украинский военнослужащий.
Другой пленный Николай Бондоренко был изначально мобилизован и получил военно-учётную специальность стрелка.
– Так написано в моём военнике. Сам я не спешил идти служить, но сейчас принудили. Военком сказал: либо сядешь, либо идёшь служить. Выбрал второе, теперь вот в плену, – делится переживаниями рядовой ВСУ Бондоренко.
Николай не скрывает, что их подразделение сразу отправили под Луганск и Донецк.
– Там мы сразу на передовой стояли. А за спиной у нас, там, где безопаснее, – наёмники, – говорит пленный и продолжает, в сердцах призывая земляков не повторять его ошибку. – Лучше оказаться за решёткой, чем служить таким образом.