Наша армия даёт возможность военнослужащим ВСУ добровольно сложить оружие.
Командование объединённой группировкой войск (сил) в зоне специальной военной операции гарантирует всем военнослужащим украинской армии, кто принял решение сдаться в плен, полную безопасность, горячее питание, лечение, нормальные условия содержания. Это для них единственная возможность остаться в живых.
Морально-психологическое состояние украинских военнослужащих на сегодняшний момент не соответствует настрою, который должен быть у солдат наступающей армии. Нет наступления – нет и настроения. В украинских раскисших от грязи окопах оптимистов сегодня не сыскать днём с огнём. Знакомясь с историями, которые о себе рассказывают пленные, вывод, как правило, напрашивается сам собой: дух бойцов существенно надломлен и находится на вызывающе низком уровне. При этом власть в Киеве, подгоняемая западными союзниками, непреклонно продолжает гнуть свою агрессивную линию, чтобы как можно дольше продержаться.
В мотопехотных бригадах ВСУ присутствует большое количество подразделений, укомплектованных военнослужащими предпенсионного возраста. В настоящее время там не комиссуют даже больных и не пригодных к службе. При этом техники и вооружения, которые должны эксплуатировать и обслуживать эти мобилизованные, на передовой всё больше не хватает. Чем ближе к линии боевого соприкосновения, тем хуже со снабжением продовольствием, тем отвратительнее по качеству питание.
Очередные военнослужащие ВСУ сдались в плен подразделениям российской группировки войск на запорожском направлении специальной военной операции. В районе села Работино подразделения украинских националистов, понеся значительные потери в живой силе и вооружении, продолжают безуспешные атаки на позиции Вооружённых Сил России.
ВСУ с каждым днём всё больше не хватает подготовленных военнослужащих. Многие, кого отправляют на верную смерть, спасаются бегством с передовой или сдаются в плен Российской армии, отказываясь участвовать в боевых действиях. Духовные основы армии, призванные укреплять её структуру изнутри, расшатаны.
– Если честно, всё на низком уровне: и обеспечение, и мотивация. Кидают нас, как пушечное мясо. Мобилизованных солдат толком не готовят к действиям в бою. Подготовка была всего лишь три дня, два из которых мы стреляли по мишеням. Один раз, помню, я метнул гранату. Вот и всё обучение. А потом нас кинули на позиции, – рассказывает пленный военнослужащий ВСУ Руслан Черников.
Ему вторит военнопленный ВСУ Богдан Куманский.
– Какое контрнаступление? Вместо техники нас кидать? Нет ни техники, ни оружия, кидают, как мясо, живую силу, не обученный никто, командирам лишь бы заткнуть нами дырки на передовой, – сказал Богдан.
Говорит, что мысль о том, не податься ли ему в СОЧи (самовольное оставление части), зрела в голове с самого начала нахождения на фронте. Таких, как военнопленный Куманский, отказников и сложивших оружие, в 118-й бригаде ВСУ, по его словам, очень много.
– Отношение в плену ко мне хорошее, находился здесь в госпитале, поправили здоровье. Никто пальцем не тронул – не бьют, – заключает он.
Виктор Антеро – пленный военнослужащий ВСУ – вот что сообщает о своей мобилизации. Он, как обычно, вышел на работу. Там ему и вручили повестку.
– Я расписался, наша украинская полиция и военные отвезли меня в Шевченковский РВК. В военкомате написали направление на медкомиссию, поехали проходить, за 15 минут написали, что я здоров. У меня остеохондроз, но никто и слушать не стал. Подписали документы, и всё – иди, там никто никого не слушает, – делится пленный солдат ВСУ.
Антеро тренировался в учебке, где их учили, как правильно ползать, передвигаться в составе двоек, троек, перебегать из окопа в окоп. Освоил разборку и сборку оружия. Учили стрелять. Всё это проходило в течение 40 дней. Ночью – передислокация. Разместили в подвале пятиэтажки. В доме на тот момент находились обычные жильцы – хозяева квартир.
– После нас отвезли на позицию в лесопосадку, сказали, что мы – вторая линия обороны и нам надо копать окопы и блиндажи, – рассказывает пленный ВСУ.
Потом их привлекли к штурмам в составе 7-й, а затем 8-й бригад. Какие это были направления, Виктор не помнит. Что там, что здесь получили по зубам и отошли.
– Потом смотрю, легион заходит в составе литовцев, поляков, англичан, немцев. Вооружение у них не такое, как у нас – автомат Калашникова, а с прицелами – красивые игрушки, приодетые все, упакованные на все сто. Они тоже штурмовали после того, как у 7-й бригады не получилось, у легиона тоже не получилось, они сутки простояли и тоже уехали. Там были «двухсотые». Собрали своих «трёхсотых» и уехали не то домой, не то на другие позиции – не знаю, – откровенничает Антеро.
В плен Виктор попал, находясь на наблюдательном посту, утром, когда ещё не рассвело. Тепловик сел, рация, как всегда, была заглушена. Стояли они с товарищем, разговаривали, и вдруг на них вышел российский танк. Со страху отошли. Передать сообщение по радиостанции у них не получилось. Танк приближался, расстояние от него до них 30–50 метров.
– Он так быстро подъехал, я хотел метнуться к пулемёту, но пулемётный огонь, открытый экипажем вашего танка, не дал поднять головы, – завершил рассказ пленный.
Когда танк совсем приблизился к ним, моментально появились штурмовики. Далее – обыск, изъятие документов, телефонов.
Военнослужащий ВСУ признаётся, что, попав в плен, не ожидал такого отношения – приняли, накормили, угостили сигаретами, давали воду и чай.