Заряжающий с позывным «Смайлик» и его расчёт наносят точные удары по укрытиям противника.
Лесной массив на купянском направлении живёт своей особой напряжённой жизнью. Тишина здесь – понятие условное. Она взрывается грохотом, чтобы через несколько секунд вновь смениться насторожённым затишьем. Здесь, в тщательно замаскированном ветками и камуфляжной сетью укрытии, внешне напоминающем лагерь охотников, притаился артиллерийский расчёт.
Его 152-мм пушка 2А36 «Гиацинт» снова заговорила на языке, понятном противнику. Говорила весомо и начистоту. Координаты поступили, как это часто бывает сейчас, свыше. Операторы БпЛА ZALA – глаза фронта – засекли скопление сил ВСУ, укрывавшихя в покинутых гражданских постройках. Цифры легли на планшеты, и тихая лесная позиция мгновенно преобразилась.
– Цель принята! Расчёт, к бою! – прозвучала команда, и военнослужащие бросились к своим постам.
Но прежде чем снаряд уйдёт в полёт, ему предстоит оказаться в руках заряжающего – человека с необычным для этой работы позывным «Смайлик».
Его путь в зону СВО не был уникальным. До армии он был далёк от военного дела. Обычный парень, строитель по профессии, чьи руки привыкли не к гильзам, а к кирпичу и раствору. Когда началась спецоперация, внутреннее чувство долга не давало ему покоя. Патриотизм для него был не абстрактным понятием, а конкретным действием. Он пришёл на сборный пункт, потому что не мог поступить иначе. Сначала сослуживцы удивлялись его неизменному спокойствию и даже какой-то внутренней улыбке, читавшейся в глазах, когда другие заметно нервничали. Так и родился позывной.
– Некоторые думают, что улыбаться здесь не место и не время, – говорит «Смайлик», протирая после выстрела затвор орудия. – Но я так не считаю. Наша работа – тяжёлая, грязная, смертельно опасная. Если впустить в себя все эти нелёгкие моменты, с ума сойти можно. Мне нравится улыбаться, ведь это заразительно. От этого незамысловатого действия как-то становится легче и спокойнее всем окружающим…
Его работа требует не только физической силы, но и скорости. Осколочно-фугасные снаряды – не игрушки. Каждый представляет собой тяжёлый, неповоротливый цилиндр, требующий немалой сноровки.
Когда стихает гул боя и на позиции воцаряется привычная тревожная тишина, «Смайлик» достаёт из нагрудного кармана фотографию.
На ней – его семья. Он смотрит на неё несколько секунд, и на его лицо возвращается то самое выражение, за которое он получил свой позывной
– Заряжай! Осколочно-фугасный! – скомандовал командир орудия. «Смайлик» рывком двинулся к стеллажам. Его движения отточены до автоматизма: мощный рывок, подъём снаряда, короткий шаг к казённой части и точное, уверенное отправление его в ствол орудия. Ни одного лишнего движения. Лишь скрип ремней амуниции, тяжёлое дыхание и глухой стук металла о металл.
– Есть! – его голос перекрывает гул подготовки. Следом отправляется гильза с пороховым зарядом. Ещё одно точное движение – и казённик захлопнут. «Гиацинт» готов к удару. «Смайлик» отскакивает в сторону, занимая безопасное положение. Его лицо сосредоточено, ни тени улыбки – только полная концентрация.
Огонь! Грохот, от которого на мгновение появляется звон в ушах и содрогается земля. Огненная вспышка вырывается из дульного среза, выжигая воздух. Откат, едкий запах пороха, заволакивающий всё вокруг. И снова тишина, но теперь напряжённая, полная ожидания.
«Смайлик» уже у следующего снаряда. Его работа циклична. Зарядить, подготовить, снова зарядить. Пока не поступит команда «Отбой». В такие минуты он не думает о высоких материях.
– В этой работе главное – держать ритм, – делится он позже, когда расчёт, выполнив задачу, уходит в укрытие, а гаубицу начинают быстро маскировать. – Если собьёшься, пойдёт заминка. А заминка на огневой – это жизнь. Не наша, так пехоты, которая ждёт прикрытия. Моя задача – чтобы этот ритм не сбивался. Никогда.
Угроза здесь постоянная и невидимая. Вражеские беспилотники-камикадзе и контрбатарейные радары – главные противники артиллерии. Именно поэтому расчёт практически не покидает своего подземного укрытия, соединённого с позицией узкой глубокой траншеей. Их мир сузился до размеров этой земляной полости между огневым рубежом и спартанской безопасностью блиндажа. Жизнь здесь измеряется не днями, а выстрелами. Прогремели очередные – и тут же, согнувшись, почти бегом вдоль стенки траншеи обратно, под толщу накатов из брёвен и земли.
Результат огня подтверждён всё теми же операторами БпЛА: скопление противника, пытавшегося укрыться в жилой застройке, уничтожено. Ещё одна опасность для наших наступающих подразделений ликвидирована. Ещё один кирпичик в фундаменте будущей победы.
Когда стихает гул боя и на позиции воцаряется привычная тревожная тишина, «Смайлик» достаёт из нагрудного кармана фотографию. На ней – его семья. Он смотрит на неё несколько секунд, и на его лицо возвращается то самое выражение, за которое он получил свой позывной.
– Я пришёл сюда для них, – говорит он просто, убирая фото. – Чтобы там, вдали от этого грома, была тишина. Настоящая. Чтобы строители, такие как я, строили дома, а не рыли окопы. Чтобы дети смеялись, а не боялись сирен.
В его словах нет ни капли бравады. Только простая железная правда воина, который точно знает, за что воюет.
Группировка войск «Запад»