Жизненные дороги наводчика и заряжающего сошлись у гаубицы Д-30.
Боевая работа этого расчёта – живое воплощение преемственности, скрепляющей наши ряды. Это уникальный сплав: ледяное хладнокровие молодого поколения, возмужавшего в горниле Донбасса, помноженное на стойкость людей, для которых понятие «Родина» священно.
Осенний лес встречает холодом и сыростью. Небо затянуто низкой свинцовой пеленой. Моросит ледяной дождь. Под ногами скользкое месиво из опавшей листвы. В таких условиях спуск к позициям в темноте сопряжён с риском. Но стоит откинуть прорезиненный полог на входе, как промозглая ночь отступает.
Внутри закрытой огневой позиции, расположенной глубоко под накатами мокрых брёвен и слоями маскировочной сети, свой мир. Тусклый свет аккумуляторных ламп выхватывает из полумрака массивный казённик орудия Д-30, чьи три станины намертво вгрызлись в грунт. А на земле медленно остывает латунная гильза от снаряда.
У панорамы орудия стоит наводчик с позывным «Лука». Несколько минут назад он ювелирно отработал по плановой цели и теперь, пока ствол остывает, рассказывает о своей жизни. Для него СВО началась не в феврале 2022-го, а одиннадцать лет назад, когда первые снаряды упали на его родной регион.
– Работу свою надо любить, – говорит «Лука», протирая оптику прицела. – Если ты от процесса не получаешь удовольствие, это не служба, а каторга. Я получаю. Я не навожусь, а рисую картинку – сочную, яркую картинку.
Картинка в понимании «Луки» – это разрыв снаряда точно в цели. Недавно его «кисть» нанесла сокрушительный удар по вражеской точке взлёта тяжёлых коптеров.
– Мы отработали по точке, и сразу же прилетели дроны, – вспоминает наводчик. – Это верный признак того, что попали в больное место.
«Лука» считает, что противника нельзя недооценивать. Нашим воинам регулярно приходится вести контрбатарейную борьбу, ведь артиллерийские дуэли ведутся здесь отнюдь не с вчерашними мобилизованными, а с подготовленными солдатами ВСУ.
Завтра их снова ждёт боевая работа. «Лука» будет наводить орудие, а «Старый» без устали заряжать увесистые снаряды. И противнику мало не покажется
– Там явно не колхозники сидят, – размышляет он. – Техника натовская, сложная. Инструкции – на французском или английском. Обычный новобранец не сможет их даже перевести, не то что эффективно применить. Часто мы воюем с теми, кто проходил подготовку на Западе. Они прогрессируют, учатся на ходу. Но и мы не стоим на месте.
Если «Лука» – это глаза гаубицы, то её руки – это заряжающий с позывным «Старый». В мирной, оставшейся где-то далеко позади жизни он был слесарем горгаза в Макеевке.
– Меня «Старым» кличут, потому что я тут самый бывалый, – усмехается он, проводя ладонью по седой щетине.
Ладонь у него широкая, сухая, исчерченная прожилками, настоящая рука мастера, знающая о боевой работе в артиллерии не понаслышке.
На СВО «Старый» пришёл сам, по зову сердца. Личная трагедия и глубокая, необоримая потребность помочь своей стране привели его в военкомат.
– Я здесь за идею. Ради наших пацанов, – говорит он тихо, но так твёрдо, что не остаётся сомнений.
В его-то годы многие давно обменяли бы всё на уютный диван и затёртый пульт от телевизора. Но «Старый» – он из другого теста, любой 20-летний ему только в подмётки годится. Один случай из его фронтовой жизни уже оброс легендами у молодых артиллеристов, стал эталоном настоящей солдатской стойкости.
– Была весенняя распутица. Грязь – непролазная, вязкая – сделала дороги непроходимыми, отрезала подвоз. Машины буксовали, не в силах дотянуть до позиций, – вспоминает заряжающий.
Но «Старый» не из тех, кто ждёт сложа руки. Вместе с напарником Жорой, который, к слову, старше него на целых три месяца, они стали живой тягловой силой. Два немолодых солдата в одиночку перетаскали на себе весь боекомплект к орудию. Молча и неспешно, снаряд за снарядом.
– Десять снарядов, десять зарядов. Тащим на горбу километр, а то и два, по такой же грязи, как нынче. И ничего, с песней! – отмахивается он, будто речь идёт о чём-то обыденном. – Надо значит надо. Мы с Жорой старой закалки, нас, браток, не согнёшь.
В сухом блиндаже у «Старого» идеальный порядок. Здесь боеприпасы разложены по сериям и партиям: полные заряды, уменьшенные. Учёт он ведёт в специальной тетради каллиграфическим почерком. Каждая цифра выведена с любовью и точностью.
– Командир даёт задачу, а я уже знаю, какой порох подать, какая партия пойдёт лучше, – объясняет ветеран, демонстрируя свои записи.
Но «Старый» не просто подносчик снарядов. Когда над позицией зависают вражеские дроны, рядовой берёт в руки автомат. На его счету участие в уничтожении полудюжины коптеров.
– Дрон только завис, мы открыли огонь, – вспоминает «Старый» один из налётов. – Его откинуло, он упал. Мы подождали, оттащили, потом расстреляли на земле. Страха нет. Есть азарт и понимание: либо мы их, либо они нас.
Завтра их снова ждёт боевая работа. «Лука» будет наводить орудие, а «Старый» без устали заряжать увесистые снаряды. И противнику мало не покажется.
Группировка войск «Южная»