Военнослужащие группировки войск «Центр» каждый раз рискуют собой ради сохранения жизни мирным гражданам.
Украинские националисты пытались сковывать действия наших войск при освобождении Дзержинска, используя беззащитных людей как живое заграждение. Они знали, что наши солдаты не станут стрелять, если рядом женщины, старики, дети. Но даже в таких условиях наши воины под непрерывным огнём неприятеля шаг за шагом продвигались вперёд, освобождая улицу за улицей. Солдаты, сами измотанные боями, выносили на руках стариков и укрывали детей.
С одним из тех, кто выводил мирное население Дзержинска, я познакомился в музее отдельного стрелкового полка. С первого взгляда старший стрелок ефрейтор Евгений Пономаренко с позывным «Панама» показался человеком открытым и спокойным. Он охотно согласился провести небольшую экскурсию, и его рассказ заслуживает читательского внимания.
Когда мы подошли к стенду с трофейной картой командира батальона противника, «Панама» задержался. Его взгляд скользнул по топографическим знакам и вдруг остановился на одной точке. Он ткнул в неё пальцем.
– Вот здесь, – тихо сказал он. – Как только наши подразделения подошли сюда, разведка доложила: первый этаж забит мирными жителями. Женщины, старики, дети… ВСУ их туда загнали как живой щит.
Лицо Евгения стало строже, глаза сузились, будто он снова видел перед собой не карту, а реальные улицы, заваленные обломками, и те самые многоэтажки.
– ВСУ в Дзержинске применяли излюбленную тактику: как только понимали, что позиции не удержать, выгоняли мирных из подвалов на верхние этажи, а сами занимали безопасное место. Затем при отступлении всё минировали, чтобы подорвать здание вместе с теми, кто остался внутри, – объяснил «Панама».
Только благодаря усилиям ефрейтора Пономаренко удалось вывести более 60 человек.
– Очень запомнилась одна семья, – начал «Панама». – Отец, мать, сын-инвалид и четырёхлетняя девочка София.
Он сделал паузу, чтобы сдержать эмоции. Потому что даже спустя время эти воспоминания остаются живыми, как открытая рана.
– Это невозможно передать словами, когда видишь, как ребёнок, который должен бегать, играть, смеяться, сидит в подвале и дрожит от каждого взрыва, – продолжил он.
Его рука непроизвольно сжалась в кулак.
– София, когда поняла, что её ведут в безопасное место, улыбалась. Кто-то из воинов дал ей яблоко, кто-то – шоколадку. И она, такая маленькая, такая хрупкая, держала всё это в ручонках и смотрела на нас как на героев. А мы просто делали своё дело.
– Если вэсэушники замечали, что мирные жители пытаются пройти к нашим позициям, они тут же открывали огонь. Они видят, что идут не военные, а обычные люди, но это их не останавливает. Наоборот, они целятся поточнее из автоматов, бросают гранаты с дронов. Женщины, дети, старики – им не важно, в кого стрелять, – вспоминает он.
ВСУ в Дзержинске применяли излюбленную тактику: как только понимали, что позиции не удержать, выгоняли мирных жителей из подвалов и занимали их. Затем при отступлении всё минировали, чтобы подорвать здание вместе с теми, кто остался внутри
Евгений Пономаренко не раз рисковал собой, чтобы спасти мирных жителей, оказавшихся в эпицентре военных действий. На его теле шрамы от разрыва 120-мм миномётных мин, глубокие отметины от осколков боеприпасов АГС, раны, оставленные сбросами с вражеских беспилотников. Особенно ярко в его памяти отпечаталось последнее ранение.
– Мы со штурмовой группой продвигались вперёд. Парни, которые шли сзади, увидели «птичку», – вспоминает он. – Она зависла над нами. Я дал команду: «Откатывайтесь». Сам же остался на «открытке» посреди улицы. Парни находились ближе к зданию, где можно было укрыться от осколков. Я просто побежал вперёд, и дрон пошёл за мной. Когда товарищи начали кричать: «Панама», сброс!» – я поднял голову и увидел, что прямо на меня летит боеприпас. Ну, думаю, не зацепит, а про себя говорю: «Ангел-хранитель мой, ты впереди, я за тобой». Меня, конечно, зацепило. Но задача боевая была выполнена.
Сам Евгений родом из небольшого городка Донецкой Народной Республики. Он видел, как с 2014 года ВСУ методично обстреливали его землю. И когда появилась возможность вступить в ряды Вооружённых Сил России, он не раздумывал.
– Я не могу просто сидеть и смотреть, как мою землю разрушают, как убивают моих людей, – продолжает он. – Если я хочу, чтобы мой сын рос в мире, если я хочу, чтобы он знал, что такое честь и долг, я должен показывать ему пример.
Группировка войск «Центр»