Перед тем как попасть в зону СВО, Дмитрий служил в спецназе Балтийского флота.
Сейчас он старший прапорщик, в разведке, позывной – «Мичман», поскольку служил в этом звании в частях специального назначения Балтийского флота. Правда, уже давно…
– У меня брат, младше на три с половиной года, владелец достаточно крупной фирмы. Когда ему пришла повестка, он буквально за полнедели сдал дела, и я отвёз его в военкомат. Потом приехал на работу, плохо себя чувствовал, пока брат не отзвонился, не сказал, куда он попал. Тогда я и сам сел в служебную машину и поехал в военкомат. Там сказал: меня супруга не простит, если пойду добровольцем, поэтому напишите мне повестку, я её предоставлю жене и завтра буду у вас…
Повестку Дмитрий бросил себе в почтовый ящик, вечером жена забрала её с почтой. А на следующий день он уже служил в морской пехоте и даже встретил брата, возвращающегося с полигона.
– Правда, брата определили в первый батальон, а меня в дшб. Но ничего страшного, когда прибыли «за ленту», и меня, и брата перевели в разведку. Так и служим вместе, в одном взводе. Я пришёл мичманом, перевести в прапорщики начальство не смогло, поэтому сделало ход конём: присвоило звание старшего прапорщика.
Подготовка во флотском спецназе у нашего героя была хорошей, но 15 лет в кресле и костюме не прошли бесследно, пришлось восстанавливать форму.
– На моей старой работе в «Ауди-центре» – самый лучший в мире коллектив. До сих пор регулярно шлют посылки, жене автомобиль обслуживают (у неё «Ауди») – не берут ни копейки. В общем, что начальство хорошее, что коллектив подобрался классный.
Готовились недолго, но интенсивно: две недели каждый день – на полигон, там без устали стрельбы, медицинская и инженерная подготовка.
– Времени было мало, главное – сделать настрел: чем больше стреляешь, тем чаще попадаешь. И ночные стрельбы были. Словом, в морской пехоте готовили очень хорошо.
В зоне СВО морские пехотинцы сразу попали в Запорожскую область. Как раз на тот участок, где противник впоследствии начнёт «эпический контрнаступ» весны 2023 года, символом которого станут горящие танки Leohard и БМП Bradley.
– Вообще, у нас направление спокойное на самом деле. Была попытка наступления на посёлок. До морской пехоты там стояла часть, считавшаяся не слишком хорошо обеспеченной, вот и выбрали для наступления этот участок. Но там уже стояли мы – сводная рота разведки… Дали им разок по щам, больше не лезут.
Однако это сейчас. А к моменту появления на участке обороны балтийских морпехов огонь с той стороны вёлся постоянно, днём и ночью, кассетными и простыми боеприпасами, с получасовым перерывом на обед.
– Била артиллерия: стрелять ракетами по нам смысла нет, это как из пушки по воробьям. Сейчас воевать значительно проще: чувствуется, что у противника стало меньше артиллерии – подвыбили. А наши артиллеристы хорошо научились контрбатарейной борьбе.
В октябре будет два года с той поры, как Дмитрий прибыл в зону СВО. С тех пор успел повидать много, получить боевой опыт, которому цена – сохранённые жизни.
– Обычно подходим к посёлку – надо зачистить лесополосу. В лесополосе противник уже организовал пулемётные точки, нарыл позиции. Мы эти позиции берём, но приходится тут же отходить, потому что они свои укрепления начинают «разбирать» артиллерией и fpv-дронами – очень сложно закрепиться.
Есть и другие сложности: непрошитые радиостанции ВСУ легко «слышат», поэтому стоит подразделению начать выдвигаться на штурм, как по нему прилетает.
– В морской пехоте всегда был порядок с радиодисциплиной. Всегда старались как-то шифровать разговоры, использовать какие-то новшества. Однако в некоторых подразделениях этот вопрос оставляет желать лучшего: кое-где до сих пор «баофенги» используют.
Морская пехота уже успела заработать себе репутацию «за лентой». Неважно, с какого флота, «чёрные береты» – всегда неприятный противник на поле боя.
– До нас стояли каспийцы – классные ребята, не боятся, идут вперёд, в обороне позиции не сдают. Они передавали нам позиции. Судя по радиосводкам, была морская пехота и с той стороны, но особо её присутствие не чувствовалось. Кто на той стороне силён, так это команды с fpv-дронами. ССО с их стороны постоянно приезжает, тоже сложный противник…
Впрочем, сейчас в плане количества преимущество в беспилотной авиации на нашей стороне.
– Если говорить только о FPV-дронах, то их, скорее всего, на той стороне больше. Но беспилотная авиация – комплекс! У нас есть и FPV-дроны, и разведывательные БпЛА, и «Герани» те же самые. У противника мало больших беспилотников, но они со всего мира собирают дешёвые FPV-дроны, сейчас стали ставить на них тепловые камеры, камеры ночного видения. У нас они тоже есть, но качеством хуже. Там помогает вся НАТО. Комплектующие и у нас, и у них – китайские. Но есть Китай дешёвый, а есть дорогой. У них дорогой. Есть на той стороне и большие беспилотники, но они редко их применяют.
Рассказы о полном отсутствии авиации со стороны ВСУ не вполне соответствуют действительности. Видеть вертолёты противника «Мичману» доводилось. Обычно они действуют на очень небольшой высоте, чтобы не попасть под огонь нашей ПВО.
– У нас есть «Иглы», но против беспилотников они бесполезны – слишком маленький тепловой след. Ваять самоделки вроде пулемёта на пикапе, конечно, можно… Но очень мало шансов, что уедешь на нём обратно целым – сразу прилетит FPV-дрон. А ни один пикап от дрона не уйдёт, потому что с боевой частью FPV летит со скоростью примерно 95 километров в час. На пикапе по разбитой дороге с такой скоростью не поездишь. Самый лучший вариант – мотоцикл: на нём залетел в лесополосу – и тебя не видно. В крайнем случае просто соскочил с него, отбежал в сторону. На пикапе сложно маневрировать…
Волонтёры поставляют на линию боевого соприкосновения разные транспортные средства, включая автомобили известных производителей. Но в условиях боевых действий самая востребованная – старая добрая «буханка».
– «Буханка», УАЗ, это те машины, для которых всегда можно найти запчасти и которые легко отремонтировать, не прибегая к помощи специалистов. Ездят и «Нивы», но «буханка» лучше. В «Ниву» залезут четверо, и всё, да и покидать её быстро неудобно. А из тентованного уазика со снятым тентом удобно и за небом наблюдать, и выскочить легко. Кроме того, на них ставится РЭБ: если летит FPV-дрон, в кабине срабатывает анализатор, и все покидают машину. Удобные пикапы на основе «буханки»: трёхместная кабина и кузов, в котором можно разместить что угодно, включая турель с пулемётом… Но от FPV на нём всё равно не уедешь, так что сейчас не используем такие конструкции.
Ответ на вопрос, почему так много пикапов с той стороны, прост и банален. ВСУ изымают автомобили у населения. Нам такой вариант пополнения гаража воинских частей недоступен – мы же не оккупанты…
– Противник просто забирает машину и использует по своему назначению. Взорвали? Ничего страшного – новую отберём. У нас же из штатной техники только БТР, это сейчас как бронированный автобус. 30-мм пушка показала себя очень хорошо: можно пострелять издалека, поддержать наступление… Но постоянно использовать их нельзя – быстро сжигают. Прилетает ночью «Баба Яга» – БТР хорошо видно, потому что он тёплый, и… Чаще всего делают так: прилетает «Фурия» – разведчик, зависает высоко, где из стрелкового оружия не достать, увидев технику, сбрасывает координаты, по которым прилетает «Баба Яга». Заглушить её при помощи РЭБ невозможно, поскольку этот дрон летит по «Старлинк». Правда, можно сбить из стрелкового оружия, потому что большая и медленная, но они летают ночью, когда толком не прицелишься. «Баба Яга» долетает до точки, координаты которой в неё забили, оператор берёт управление на себя. В этот момент сигнал можно заглушить при помощи РЭБ, но уже поздно – дрон над целью. Оператор прицелился и сбросил груз: обычно выстрелы от РПГ, для БТР достаточно. А несёт одна «Баба Яга» до четырёх выстрелов. Правда, по движущимся целям она не работает, только по стационарным – летит медленно, по заданным координатам, на то, что едет под ней, внимания не обращает. У нас тоже есть большие дроны, но пока о подобной системе на наших спутниках, том же «Глонассе», я не слышал. В общем, большую технику стараемся держать подальше в тылу: если происходят активные действия, из тыла выдвигается «броня», которую стараются обшивать «мангалами».
Сегодня морская пехота вызывает самые сильные эмоции у противника. За каждого морского пехотинца назначена награда – 2000 долларов за мёртвого, 5000 долларов – за живого, а это – своеобразный признак уважения
По мнению Дмитрия, если отключить ВСУ «Старлинк», то фронт посыпется. Настолько велико значение системы от Илона Маска для ведения боевых действий противником.
– У них вся связь – на «Старлинке». Если у нас те же FPV-дроны на аналоговом управлении, то у них на цифровом. Знаете, как можно определить наличие вражеского FPV-дрона? По Wi-Fi. Включаешь на телефоне Wi-Fi, видишь – появилась новая точка доступа, значит, взлетел новый FPV-дрон. Это, конечно, если нет анализатора.
Рассказывая о наиболее ярких случаях «за лентой», участники СВО не любят вспоминать ни «контрнаступ» ВСУ, ни наши операции, которые у всех на слуху. «Мичман» не исключение.
– Поехали мы как-то за брёвнами для блиндажа: выбрали лесополосу, поехали на БТР. Январь, земля промёрзшая, дорога накатанная, всё хорошо. Вот только вся лесополоса вырублена до нас. Говорю водителю: «Людоед, надо возвращаться, поворачивай!», а сам ищу глазами по сторонам – какое деревце спилить, чтобы не с пустыми руками возвращаться? Бросаю взгляд на дорогу, а там две противотанковые мины! Я их вижу, ору: «Мины! Тормози!» Он начинает тормозить, но БТР как ехал, так и едет, вижу, как они под днищем скрываются. И как бабахнет! Я лечу в красном шаре, вижу – рядом моя рука летит, но вроде целая, не отлетела… Самое удивительное, что все живы остались, а из ранений – только одному парню шлемом, пока летел вверх тормашками, переносицу разбило. Ехали, само собой, сверху: внутри БТР никто не ездит, были бы внутри – все бы сгорели, скорее всего. Хотя в принципе БТР-82А – хороший бронированный автобус, с хорошей 30-мм пушкой. Когда она стреляет, на той стороне очень нервно.
Когда сложнее воевать? По мнению Дмитрия, однозначно зимой.
– Когда зимой берёшь какие-то позиции, ты же не бежишь туда в бушлате или, вообще, тепло одетый. Ты бежишь налегке, берёшь с собой в основном боекомплект. Занял позицию, держишь её, а сам в это время начинаешь остывать. Становится так холодно, что передать невозможно! Ты весь мокрый, а костёр там не разведёшь – вражеские коптеры всё видят. Парадоксальная ситуация: мы видим всё, что происходит у них, они – всё, что происходит у нас: все наблюдательные пункты, все огневые точки, всё вплоть до количества личного состава, когда они меняются, как несут дежурство, сколько на какой позиции – всё видно.
В принципе у морской пехоты Балтийского флота было много успешных наступательных операций. Другое дело, что после успешного захвата вражеской позиции она чаще всего разрушается огнём вражеской артиллерии, после чего её удержание не имеет смысла.
– Когда парни выходили с одной из захваченных позиций, они вылезали, выкапывая друг друга из узкой щели, всё остальное было снесено вражеской артиллерией. Позиции обычные – земляные, бетонная фортификация есть, наверное, но где-то в тылу. На передовой невозможно подогнать технику, поэтому всё строится вручную, копается, таскается, сколачивается. В общем, фортификация в духе Второй мировой войны, «полос Маннергейма» не встречал. Когда в 2023 году у противника было контрнаступление, к нам он не сунулся – знал, что здесь стоит балтийская морская пехота. Пытались заходить малыми группами, но у нас нет такого, чтобы кто-то спал на посту, а есть приборы ночного видения и тепловизоры. В общем, враг понимает, что они просто не дойдут. У соседей бывало, что оборонялись в домах: пытались выкопать окопы с траншеями, но как только выходишь наружу, сразу начинают лететь снаряды с дронами. Впрочем, в домах – громко сказано, я нашёл в посёлке один дом с крышей, все остальные основательно побитые…
Сегодня морская пехота вызывает самые сильные эмоции у противника, ходят слухи, что за каждого морского пехотинца назначена награда – 2000 долларов за мёртвого, 5000 долларов за живого, а это своеобразный знак уважения.
– Это, конечно слухи, так что на сто процентов я не поручусь. Да и не было у нас прецедентов, чтобы морпеха взяли в плен. И кто возьмёт? С той стороны сейчас по большей части – тероборона. Раньше стояли мотострелки, морпехи, сейчас тероборона с усилением из этих самых мотострелков с морпехами. Но смысла держать против нас элитные подразделения нет – всё заминировано. Тем более с той стороны уже заканчиваются люди. Регулярная армия, или идейные полки, вроде того же «Азова»… Складывается впечатление, что они где-то сзади стоят. Всю работу делают мобилизованные или обычные мотострелки. А «Азов», «Правый сектор» и прочие выполняют роль заградотрядов – подталкивают в наступлении, не дают отступать в обороне. У нас мобилизация прошла уже давно, все мобилизованные получили боевой опыт: когда летит снаряд, ты по звуку знаешь, в тебя он летит или нет, и успеваешь спрятаться. А с той стороны идёт постоянная мобилизация. Закинули новичка на фронт, без подготовки, он ничего не знает, ничего не умеет, и учиться ему ещё долго – всё нарабатывается с опытом. Впрочем, нам без разницы, с кем воевать: десантники, тероборона или морская пехота, мы не отступаем.
Дмитрий – гранатомётчик, но использовать по назначению РПГ ему за два года так и не довелось, в основном работал из автомата.
– Разведчик с гранатомётом – так себе идея. У нас стрелковое оружие, снайперские винтовки и… Да – коптеры, разведка их активно использует. Обычно до техники из гранатомёта не добить – её жгут на дальних подступах из ПТУРов. Когда был «контрнаступ», всю технику сожгли ПТУРами и из гранатомётов, FPV-дронов тогда ещё не было. Сейчас они есть, так что гранатомёт редко используется. Года полтора назад дронов было не просто мало, а очень мало. Что говорить, тогда можно было выйти из лесополоски и побегать спокойно, потренироваться. Сейчас дрон даже по одному бойцу прилетит. И у нас, и у них идёт массовая подготовка операторов FPV-дронов.
Сегодня «Мичман» в Калининграде на лечении: не ранило, просто заболел, потребовалась операция. Но вскоре собирается вернуться обратно, «за ленту».
– Мой брат сейчас там. Если дать заднюю, то зачем всё это было?
Сегодня вся боевая подготовка в бригаде морской пехоты Балтийского флота идёт с учётом опыта, полученного в ходе боевых действий. Какого опыта? Как понять, что по тебе работает артиллерия, как подготовиться к штурму окопов, как использовать ручные гранаты, чтобы их не бросили тебе обратно (3–4 секунды в бою – это много). Весь этот опыт успешно применяется в СВО.
Калининград