Танкисты батальона «Гром» одного из соединений группировки войск «Центр» громят врага на красноармейском направлении.
За время специальной военной операции тактика танкистов значительно поменялась. Теперь танки практически не выкатываются на противника, чтобы поразить его прямой наводкой. Бьют по целям с закрытых огневых позиций. Используют для разведки, целеуказания и корректировки беспилотные летательные аппараты. Неизменной остаётся результативность боевой работы танкистов.
За компьютером в помещении пункта временной дисклокации командир танковой роты старший лейтенант Александр Ерёмин с позывным «Ермак». Монитор поделён на множество прямоугольников. В каждом – изображение с камеры беспилотного летательного аппарата. – Отсюда я могу наблюдать цели, давать поправки и видеть, как экипаж выполняет задачи, – объясняет офицер.
Знакомимся. «Ермак» родился в Чите, затем по семейным обстоятельствам переехал в Алтайский край. О начале военной карьеры говорит скромно: после школы призвали в армию, службу проходил в Чите. Затем после четырёх месяцев подготовки в учебной части был направлен в Алейск. Там подписал контракт с Министерством обороны. На этом моменте прошу остановиться и рассказать, с какими мыслями решил связать жизнь с армией.
– Знаете, у меня ещё с юности сложилось особое восприятие понятия «контрактник». Ассоциации были с этим словом героические. Представлялся герой, воин, знающий, что такое доблесть и честь, – признаётся офицер. – Ну а сейчас, уже по прошествии нескольких лет контрактной службы, мыслей уволиться ни разу не возникало.
Свою службу в зоне проведения специальной военной операции называет интересной. Объясняет это тем, что реалии боевых действий постоянно меняются. Военнослужащим приходится адаптироваться, учиться и изобретать что-то новое.
– Совершенствуем умение защищаться от вражеских беспилотных летательных аппаратов, нарабатываем навыки маскировки и оборудования закрытых огневых позиций. Ведь работать теперь приходится с них, а не прямой наводкой, как это было в первое время. Я на СВО с самого начала, и приходилось участвовать в реальных танковых боях, – продолжает командир роты.
Он изложил детали одного из ярких сражений. Тогда мотострелки его соединения принимали участие в боевых действиях на территории Луганской Народной Республики. Только освободили Лисичанск и продвинулись чуть дальше.
– Мы были под Лисичанском, в районе нефтеперерабатывающего завода. Наше подразделение пошло в четыре танка поддержать пехоту. Мотострелки спешились, рассредоточились по ближайшей лесопосадке. В этот момент одну из наших машин подбили. Я стал смотреть, откуда вёлся огонь по нему. И увидел в прицел буквально в 800 метрах танк противника, который уже целился в нас! Я навёлся, мы первыми открыли огонь. Тут же механик-водитель сообщил, что мы его подбили. Я увидел в прицел, что вражеский танк уже развернул башню, а его экипаж покинул машину, – вспоминает офицер.
Он отмечает, что тогда были совсем другие реалии боевых действий. Вездесущих «птичек» в воздухе не было. Вообще опасность применения противником беспилотных летательных аппаратов не учитывалась. Теперь же всё иначе – из-за обилия в воздухе вражеских БпЛА приходится использовать танки для стрельбы с закрытых огневых позиций.
– Нам пришлось многому научиться на практике. Конечно, в теории нам о такой возможности говорили. На полигоне в Юрге показывали. Но большее внимание там всё-таки уделялось привычному применению танков в боях. А теперь мы так поднаторели в стрельбе с закрытых огневых позиций, что подразделения, которые мы поддерживаем, нас хвалят и говорят, что артиллерия порой не бьёт так точно и не поражает цель так быстро, как мы, – улыбается старший лейтенант Ерёмин.
Следующий вопрос – об эмоциональной связи экипажа с боевой машиной. На него офицер отвечает с предельной искренностью и улыбкой.
– Сейчас мы работаем на танках Т-80. И, как я уже говорил, с закрытых огневых позиций. Танкисты убывают туда надолго, затем их сменяют другие. То есть это уже не машина одного конкретного экипажа. Кроме того, меняются сами танки. Нередки случаи, когда их всё-таки сжигают вражеские беспилотные летательные аппараты. В самом начале, когда мы заходили в зону специальной военной операции на Т-72, мы работали каждый на конкретных машинах. Тогда у наших танков были имена. Мой звали «Ермак» по моему позывному, – улыбается командир роты.
Он признаётся, что пытался, конечно, не показывать это сослуживцам, но всё-таки про себя разговаривал с машиной. Хвалил её, когда не подводила, просил не ломаться, если барахлила.
Последний вопрос задаю про перспективы боевого применения танков в современных реалиях. Не получится ли так, что танкистам не найдётся места, так как технологии развиваются и на смену прежней технике приходят компактные устройства?
– Конечно, нет. Разумеется, с доработками и инновациями, но танковые войска, я думаю, совсем не исчезнут из армии. Может быть, не в таких масштабах, как раньше, но они останутся. Будут, не исключаю, танки-беспилотники. Может, скоро один оператор вот здесь, как я сейчас сижу за монитором и наблюдаю за передовыми позициями, так же будет сидеть и управлять двумя-тремя танками дистанционно. Но в любом случае, безусловно, у танковых войск есть будущее. Кто-то должен будет и обслуживать машины, и организовывать процесс, и управлять ими, хоть и с расстояния. Это будут делать танкисты, так что без нас никуда, ведь мы – основной ударный кулак армии, – отмечает офицер.
Группировка войск «Центр»