Российская армия даёт возможность военнослужащим ВСУ добровольно сложить оружие.
Командование объединённой группировки войск (сил) в зоне специальной военной операции гарантирует всем военнослужащим украинской армии, кто принял решение сдаться в плен, полную безопасность, горячее питание, лечение, нормальные условия содержания. Это для них единственная возможность остаться в живых.
Ни для кого не секрет, что моральное состояние украинских военнослужащих в настоящее время оставляет желать лучшего. Знакомясь с историями, которые рассказывают о себе пленные, вывод, как правило, напрашивается сам собой: моральный дух бойцов, за счёт которых киевский режим пытается как можно дольше продержаться у власти, находится на низком уровне.
В сухопутных подразделениях ВСУ наблюдается большое количество военнослужащих предпенсионного возраста. Не комиссуют даже больных и непригодных к службе. При этом техники и вооружения, которые должны эксплуатировать и обслуживать эти мобилизованные, на передовой всё больше не хватает. Чем ближе к линии боевого соприкосновения, тем хуже со снабжением продовольствием, тем отвратительнее по качеству питание.
Так, Андрей Шеин, взявший позывной «Журналист», военнослужащий ВСУ, который, так же как и другие его сослуживцы, находится в настоящее время в российском плену. Его воинское звание – младший сержант, 1981 года рождения.
По штату числился в составе 501-го батальона морской пехоты ВСУ. Взят в плен при попытке переправиться на левый берег Днепра.
– На гражданке до явки в военкомат я работал сварщиком, – говорит Андрей. – В итоге загремел по мобилизации, которую власти проводили в моей Кировоградской области, в морскую пехоту без подготовки.
Говорит, что в батальоне отвечал за материальное обеспечение.
Андрей рассказывает, что в батальоне служат разные военнослужащие, как с профессиональной подготовкой, так и мобилизованные, которые имеют изначально слабую военную подготовку.
Снабженец из рядов ВСУ также заявляет о всеобщей нехватке (по всему фронту) продуктов питания, снаряжения и обмундирования.
– Амуниции и прочего инвентаря не хватает на всех солдат, – сообщает младший сержант ВСУ.
Вместе с тем, как он говорит, натовская техника, передаваемая им, старая и подчас уже выработавшая свой ресурс.
По его словам, в соединении ВСУ остро ощущается проблема укомплектования подразделений командным составом. Командиров взводов в роте нет, как и других офицеров, исполняющих обязанности командиров базовых мотопехотных групп и отвечающих за обучение и подготовку личного состава, так как они либо погибли, либо ранены.
– Я, как старшина роты, должен был решать вопросы обеспечения личного состава материальным имуществом. Однако был включён в состав десантной группы, – жалуется Андрей.
При переходе на левый берег Днепра офицеры с ними на выполнение задачи не пошли. Переправлялись солдаты сами, малыми группами.
Старшина призывает сослуживцев бросать оружие и расходиться по домам. Отмечает тот факт, что в плену столкнулся с достойным отношением к себе со стороны российских военнослужащих.
Другой пленный военнослужащий ВСУ – Павел Дерипаско. Он механик-водитель боевой машины пехоты. Когда-то служил срочку (2004–2005 годы), где и приобрёл эту военно-учётную специальность. Служил в Донецкой области в Константиновке и Дружковке.
Вероятнее всего лукавя, Павел рассказывает, что после моторизированной пехоты (пробыл неделю или дней десять) он вдруг очутился в разведывательном взводе.
Уверяет, что воевать больше нет никакого желания.
– Я постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы не возвращаться туда, на передовую. Нужно как-то списаться с родными и остаться дома, – говорит Дерипаско. – Потому что я порядком устал от всей этой ситуации. Война – это не моё.