Капитан Виталий Крашенинников в зоне спецоперации участвовал в освобождении многих населённых пунктов.
Познакомились мы в госпитале, где он проходит лечение после ранения. Вдумчивый мужчина средних лет, честный и прямолинейный. Интересен его путь – почти всю жизнь «при погонах», хотя и разных ведомств. Окончил Омский автобронетанковый инженерный институт, служил в войсках. Затем уволился в запас, работал судебным приставом, после чего долгое время служил в системе МВД. В 2024 году он вновь подписал контракт с Министерством обороны России и отправился в зону СВО. Был ранен, сейчас лечится. После курсов переподготовки, которые прошёл прямо в госпитале, получил новую должность – сотрудника военного комиссариата.
На счету Виталия немало освобождённых населённых пунктов. Он перечисляет: Ягодное, Кисловка, Волково… Где только не довелось сражаться его подразделению.
– Помните свой первый штурм? – спрашиваю своего собеседника.
– Знаете, не особо, – отвечает он. – Первый штурм – он, на мой взгляд, как первый прыжок с парашютом. Переполняют разные эмоции: адреналин, волнение… Но всё будто в каком-то сне или в кино. Толком и не понимаешь, насколько это опасно.
– Со вторым штурмом было уже сложнее? – продолжаю диалог.
– Опредёленно. Тут уже понимаешь, где находишься, какие сложности могут возникнуть. Особенно если отвечаешь за личный состав, – рассказывает офицер. – Нужно координировать действия подчинённых, в случае чего прийти на помощь, не терять бдительности… Словом, это целая масса слагаемых, которые в некотором роде даже замещают эмоции.
Интересно было узнать у Виталия о запомнившихся боях в ходе спецоперации. Он вспомнил сразу несколько.
– Как-то в ходе выполнения задачи на купянском направлении надо было взять под контроль населённик, зачистить блиндажи. Наше подразделение тогда буквально приняло на себя весь вражеский огонь. Две другие группы в это время наступали на соседнем направлении. Мы «закатились» на танке, по нам начали работать миномёты, летели дроны-камикадзе, кассетные боеприпасы. В общем, это было что-то…
В какой-то момент боя его подразделению потребовалось совершить манёвр. Шли по болоту, причём идти пришлось несколько километров. Задачу тогда выполнили, но картинка в памяти осталась отчётливая.
– Помню и мой самый долгий штурм, – продолжает Виталий. – Две недели мы тогда на врага напирали. А всему виной были пулемётные точки ВСУ. Чуть мы шелохнёмся – открывали по нам шквальный огонь.
На задачи капитан брал с собой амулет.
– При мне всегда был плюшевый Чебурашка, – вспоминает офицер. – Назвал его Тёмой. Его мне прислали ребятишки из детского дома. Иногда, когда предстояла трудная задача, достанешь его, погладишь… Также у меня хранятся письма от детей: перечитывал их и заряжался.
Неоднократно в зоне СВО Виталию доводилось встречаться с иностранными наёмниками, часто их голоса он слышал в радиоэфире. Отмечает Виталий и другие особенности, которые он встретил у противника.
«Был в ВСУ и другой тип веществ, который превращал солдата в зомби. Тот переставал думать, просто шёл вперёд. Такими «зомби», поговаривали пленные вэсэушники, можно было даже минные поля разминировать»
– Вэсэушники точно какие-то таблетки принимают, – говорит офицер. – Пленные говорили нам, что с подобным допингом им можно было по нескольку недель не спать. Был в ВСУ и другой тип веществ, который превращал солдата в зомби. Тот переставал думать, просто шёл вперёд. Такими «зомби», поговаривали пленные вэсэушники, можно было даже минные поля разминировать.
Воинский коллектив мой собеседник вспоминает с особым теплом. Всегда помогали друг другу, если что-то на столе стоит – всё было общим. В подразделении все называли друг друга не иначе как «брат», «братишка».
Во время очередной трудной боевой задачи офицер получил ранение.
– Вытаскивал раненого боевого товарища из-под огня – и сам на мину угодил, – вспоминает он. – Спасибо, врачи позаботились, сохранили ногу. Лечение проходит нормально.
После специальных курсов, которые были организованы прямо в военном госпитале, Виталий отправится на новую должность – в военный комиссариат по месту жительства. Это, как признаётся мой собеседник, неплохо: семья будет рядом, тем более что дочка растёт, надо воспитывать.
– Есть у меня план – усыновить или удочерить ребёнка из приюта, – откровенно признаётся Виталий. – Хочу подарить кому-то заботу и семейное тепло. Вообще по отношению к семье за время СВО я очень многое переосмыслил. У меня было время подумать о прошлом, вспомнить свои ошибки… Бытовые склоки и проблемы – это ерунда по сравнению с тем теплом, которое дарит семья. Так, как близкие, никто в этой жизни тебя понять не способен. Дороже никого и никогда не будет, и каждому всегда необходимо помнить об этом.