Всё больше военнослужащих, выполняющих задачи на передовой СВО, осваивают дополнительную специальность оператора БпЛА.
Беспилотные летательные аппараты сильно повлияли на ход боевых действий практически с самого начала специальной военной операции. Массовое применение гражданских моделей БпЛА для разведки, корректировки артиллерийского огня, управления подразделениями и уничтожения целей, помимо самих дронов, потребовало большого количества подготовленных операторов. В итоге сегодня практически в каждом подразделении имеются свои внештатные асы, способные дистанционно пилотировать винтокрылые машинки.
Гвардии ефрейтор с позывным «Нарцисс» уже девять месяцев служит в десантно-штурмовом соединении, которое действует на херсонском направлении. Придя в дивизию добровольцем после начала мобилизации, парень сначала приступил к службе в штурмовом подразделении. Имея за плечами недавний опыт срочной службы, адаптировался к боевой работе и военно-полевому быту достаточно быстро.
Уже на месте более углублённо и осознанно овладел навыками работы с автоматом и пулемётом, изучил различные тактики действий малых групп в населённых пунктах и на местности. За успешные действия в островной зоне, когда «Нарцисс» в составе эвакуационной группы обеспечивал отход нашего подразделения после выполнения задач, десантник награждён медалью Жукова.
– Когда мы прибыли на точку встречи, противник с нашими ребятами уже вступил в огневой контакт, завязался стрелковый бой. Наша группа включилась в перестрелку, благодаря неожиданности и напору мы заставили неприятеля отступить. Переиграли по тактике, более плотным огнём и быстродействием, – вспоминает тот бой десантник.
Когда командование предложило попробовать свои силы в пилотировании дронов, «Нарцисс» с готовностью откликнулся на возможность приобрести новую и очень востребованную специальность. Курс обучения, рассчитанный на месяц, парень прошёл за две недели и в оставшееся время усиленно практиковался, помогая инструкторам работать с остальными курсантами.
– Учили нас по широкому профилю – разведка, корректировка, применение сбросов и камикадзе, мелкий ремонт и устранение типовых неисправностей, так что мы пилотировали различные типы «птичек» в любых условиях обстановки, – рассказывает «Нарцисс». По его личному опыту, FPV-дроны тяжелее в управлении, чем обычный квадрокоптер. На «птичке», изначально заточенной под скоростной трюковый пилотаж, предусмотрена совсем иная система управления. Аппарат реагирует абсолютно на все действия оператора, и это как минус, так и большой плюс – очень высокая манёвренность.
– После того как я получил сертификат оператора БпЛА и вернулся в подразделение, практика боевого применения не заставила себя долго ждать, – улыбается десантник. Первыми его успешно поражёнными с помощью FPV-дронов целями стали вражеский БТР и наблюдательный пункт противника.
Модели «птичек», которые использует в боевой работе «Нарцисс», летают со скоростями около 140 километров в час, то есть убежать от грамотно наведённого на цель дрона практически невозможно. Кроме того, в руках опытного пилота такой коптер является очень манёвренной машиной, так что «Нарцисс» уверен, что сможет завести аппарат практически куда угодно и попасть точно в цель.
– Дроны нам поставляют в основном волонтёрские организации, которые сами изготавливают аппараты. Они находятся с нами на связи и выясняют, какие именно характеристики под какие задачи нам требуются, от этого зависит выбор комплектующих, – рассказывает о подготовке БпЛА оператор. Кроме того, волонтёры также делятся опытом применения «птичек», поскольку для большинства военных операторов это новая специальность, в которой ещё требуется набираться опыта и знаний.
«Нарцисс» очень доволен возможностями, которые открывает применение БпЛА как в разведке, так и в поражении противника. Сам он работает со стабилизированным коптером для выявления целей вблизи переднего края и контроля обстановки, а также применяет камикадзе. Конечно, признаёт оператор, в боевой работе дронами есть и свои, весьма существенные, ограничения. В первую очередь это погодные условия, затем – средства радиоэлектронной борьбы противника. Последнее на херсонском направлении ощущается весьма сильно, приходится учитывать значительное количество средств РЭБ, имеющихся на той стороне. Чтобы отслеживать зоны, прикрытые радиоэлектронным зонтиком, найти в нём прорехи и отработать по целям, операторы делают пробные вылеты, внимательно наблюдая за показателями сигналов управления. Остерегаться приходится не только больших «глушилок», но и антидроновых ружей, которые противник также активно применяет.
– Мой разведывательный коптер ни разу ещё не сажали только потому, что я удачно маневрировал. Ружьё на дрон наводили, я видел это по датчикам, но удалось уйти с линии, спрятаться за деревьями и увести «птичку» понизу. Другое дело FPV – там высокие скорости, очень большая манёвренность, так что взять его на прицел крайне сложно, – отмечает пилот.
Вообще, при работе дронами-камикадзе, как правило, работают два пилота в паре. Один контролирует обстановку и цель на разведывательном коптере, а второй выполняет удар с помощью FPV. Поэтому если в небе раздаётся характерное жужжание дрона-наблюдателя и на нём нет никаких подвесов с взрывоопасными сбросами, то чувствовать себя в безопасности на земле было бы очень опрометчиво. К замеченным летающим «глазом» целям уже может нестись скоростной камикадзе, или же вражеские артиллеристы уже доворачивают ствол орудия по указанным «птицей» координатам.
– Если слышишь, что где-то в небе жужжит дрон, то лучше всего сразу спрятаться. Когда коптер идёт на достаточно большой высоте, то запросто может не заметить человека, но только в том случае, если у него одежда камуфляжная или просто не выделяющаяся на местности, – со знанием дела отмечает «Мирон». По штатной должности он наводчик БТР в одном из подразделений из состава 150-й мотострелковой дивизии, однако сейчас практически вся его работа связана с квадрокоптерами.
После полученной на марьинском направлении контузии, «Мирон» некоторое время приходил в себя, оставаясь в расположении подразделения. На глаза попался сломанный коптер, и ради любопытства военнослужащий попробовал его отремонтировать. Починка прошла успешно, аппарат полноценно заработал, а командование решило использовать полезные навыки «Мирона» в этом направлении.
– Занялся дронами, а точнее, их ремонтом. Общался со специалистами из других подразделений, набирался у них опыта, проходил двухнедельное обучение в «Каскаде». Докупил инструменты – отвёртки, паяльник и прочее, дело пошло, – рассказывает «Мирон». Согласно его оценке, обычно FPV-дрон очень прост в ремонте и обслуживании, ломаться там вообще особо нечему, и если какая-то деталь вышла из строя, то её можно очень просто заменить более или менее похожей.
Основными целями для FPV-коптеров на марьинском направлении остаются огневые точки противника. Операторы дронов, действующие в интересах штурмовых подразделений, занимаются подавлением живой силы в опорных пунктах, чтобы наша пехота могла продвинуться вперёд.
– Артиллерия не всегда может сработать – слишком уж близко к противнику находятся наши, а FPV может залететь в дом и разобрать пулемётный расчёт, выключить АГС и так далее, – поясняет «Мирон», демонстрируя манёвренные возможности своего дрона-камикадзе. Аппарат выписывает в воздухе замысловатые кульбиты, резко меняет направление и высоту полёта, на скорости огибает препятствия. Посадить FPV-коптер при необходимости тоже можно, но посадка мягкой не получится. Так как у данного вида нет автостабилизации, то самостоятельно зависать в воздухе он не умеет, и поэтому обычно для приземления оператор роняет его на ровную площадку с небольшой высоты. Такой способ посадки предусмотрен конструкцией аппарата – крепкие лопасти, ударопрочный каркасный корпус, а если что-то всё же выйдет из строя, заменить чуть сложнее, чем карточку в телефоне.
Основными целями для FPV-коптеров на марьинском направлении остаются огневые точки противника
Другое дело – коптеры для наблюдения, там компоненты так просто не заменишь, как правило, они имеют цифровую подпись в прошивке, так что требуются именно такие же по характеристикам детали. Однако, по наблюдениям «птичьего доктора», в основном у таких коптеров ломаются посадочные стойки при неудачных приземлениях, выходит из строя стабилизатор камеры, а в отдельных случаях при воздействиях «глушилок» может сгореть плата. Отремонтировать всё это, имея набор стандартных деталей, не так и трудно для подготовленного специалиста.
– Работаем и с прошивками «птиц», коллеги подсказали, научили как работать с программным обеспечением аппаратов, – отмечает «Мирон». В целом у нештатного ремонтного отдела, созданного в мотострелковом полку, работы очень много, порой рук не хватает. Для оптимизации используется разделение труда: кто-то занимается только программированием коптеров, другие выполняют технические работы, кто-то проектирует апгрейды, собирает обратную связь от операторов «птичек» и держит контакт с волонтёрами, которые ведут поставки аппаратов и запчастей к ним.
– Все дроны из полка обслуживаются у нас, бывает, что и соседям помогаем. Кроме того, ведём обучение операторов, – рассказывает о работе ремонтник. По его словам, научиться пилотировать квадрокоптер достаточно просто, молодёжь обретает эти навыки за несколько дней практики. Однако подготовить по-настоящему умелого разведчика или пилота «птичек»-камикадзе всё же не такая и быстрая задача. Есть, конечно, прирождённые виртуальные пилоты, но большинству требуется немало часов практики. В этом деле, как и любой другой специальности, есть множество своих нюансов и тонкостей, ухватить которые можно только в процессе работы.
– Стандартные гражданские коптеры, которые, как правило, используются для разведки и корректировки, весьма легко управляются. Единственный момент, когда такие «птички» пытаются глушить, то они могут входить в так называемый «режим аса», и дрон начинает вести себя как FPV. Вот в такие моменты управлять нестабилизированным дроном, да ещё и с экрана, а не через очки, сложно. Грамотные пилоты справляются с этим, – приводит пример «Мирон».
В руки мотострелков-«коптероведов» не раз попадали и вражеские дроны. Как правило, их глушат из антидроновых ружей или они попадают в зону работы «большой» РЭБ. Аппараты просто падают на землю, и затем те из них, что безопасны, подбирают и приносят на изучение полковым специалистам. Бывает, что в процессе исследования таких найдёнышей «Мирон» с коллегами натыкаются на что-то интересное.
Работают специалисты по коптерам и на перспективу, стараясь добиться нужных характеристик от винтокрылых машинок. Поменять грузоподъёмность под конкретную задачу легко – движки помощнее, лопасти побольше. Другое дело – собрать такую конструкцию, чтобы существенно увеличить дальность действия. Но и здесь в сообществе военных «коптероведов» есть определённые наработки, в том числе уже испытываются новые опытные образцы.
Геническ – Донецк