Экипаж Т-80Б мотострелкового соединения группировки войск «Центр» уничтожил укреплённые позиции противника.
Танкисты помогают продвигаться передовым подразделениям на красноармейском направлении зоны специальной военной операции. Работают с закрытых огневых позиций – обилие в воздухе вражеских «птичек» повлияло на принцип применения танков, но не сказалось на точности огня.
Мы встречаемся с экипажем танка батальона «Гром» сразу после его боевой работы. Танкисты только что отстрелялись. И сделали это успешно – поразили укреплённые позиции противника. Ребята уставшие.
Казалось бы, машина стоит на месте, так как работают с закрытой огневой позиции, но, помимо стандартных действий – загрузки боекомплекта, наведения и самого огня, им важно также после стрельбы тщательно замаскировать танк, а это тоже отнимает немало сил.
После маскировки как можно скорее отходят в блиндаж, чтобы вражеские «птички» не засекли позицию. Военнослужащие снимают броню, убирают по местам автоматы, ставят радиостанции на зарядку. Кипятят чайник: после результативной стрельбы самое время отдохнуть. В такой обстановке беседуем с наводчиком-оператором танка старшим сержантом Владимиром Глущенко.
– Мой позывной «Некст». Участвую в специальной военной операции с 10 декабря 2022 года, – представляется танкист.
Родом он из Барнаула. После школы служил по призыву в артиллерии. Командовал самоходной гаубицей 2С3 «Акация». Уволившись в запас, работал веб-разработчиком сайтов.
– Затем началась специальная военная операция. Была объявлена частичная мобилизация. А я так и не дождался повестки. Пошёл в военкомат сам, – вспоминает «Некст».
Своё решение объясняет несколькими факторами. Говорит, что на тот момент сразу несколько его друзей погибли в боях. Он не мог оставаться в стороне.
– Кроме того, я понимал, что это больше, чем специальная военная операция. Это то, что изменит весь ход мировой истории. Так что я хотел быть причастным к этому процессу, – отмечает танкист.
Сейчас он уже военнослужащий по контракту – подписал его около года назад. Своим опытом делится с новобранцами.
– Сам я переучился с артиллериста-самоходчика на танкиста довольно быстро. После занятий на полигоне определили, что я буду наводчиком, – рассказывает военнослужащий.
Признаётся, что опыт службы по призыву на самоходной гаубице помогает ему.
– Ориентирование машины, наводка, корректировки – подходы схожи. Но есть и принципиальное отличие от артиллерийского орудия: работа не прямой наводкой для танков – это дополнительная опция. Нюанс в том, что бить с закрытой огневой позиции мы можем на расстояние около десяти километров максимум. А причина этого – конструктивные особенности танков, так как их разработчики всё-таки исходили из того, что машина будет использоваться классически – то есть выкатываться на противника, прикрывая пехоту, – продолжает наводчик-оператор.
У опытного экипажа даже самый видавший виды танк, полученный не с завода, а с хранения, работает как часы
Он делится хитростью, на которую приходится идти танкистам, чтобы компенсировать недостаточный угол наклона казённика: экипажу приходится загонять танк либо на брёвна, наезжая на них спереди, либо выбирать местность с наклоном. Так получается поднять ствол выше. Благодаря этому снаряд летит дальше.
– Мы, танкисты, наработав уже достаточный опыт, можем смело также говорить о том, что бьём точно, – улыбается старший сержант Глущенко, рассказывая, как экипажи привыкают к машинам.
– Мы знаем, на каком танке какие нюансы. Где есть люфт или ещё что-то по технике. Ко всему можем приноровиться. Главное – хорошо подготовить машину, и тогда результат будет отличный. А вообще, во время стрельбы просыпается азарт, даже несмотря на то что мы не видим, куда попадаем. Когда поражаешь цель минимальным количеством снарядов, чувствуешь профессиональное удовлетворение, – признаётся танкист.
Задаю вопрос об эмоциональной связи экипажа с машиной. Есть ли такая и ощущается ли? В ответ «Некст» с опытом работы программистом раскладывает всё по полочкам и объясняет феномен логически.
– Действительно, считается, что экипаж и машина – одно целое. У них – общий стиль, поведение и даже временами настроение. Но на самом деле танк – всего лишь механизм. Большой и сложный. И экипаж во время выполнения боевой задачи становится частью этого механизма. Чем лучше танкисты обучены и чем они опытнее, тем лучше ведёт себя машина на поле боя. Танк в руках экипажа – как инструмент в руках мастера, – проводит параллели военнослужащий.
Он отмечает, что, как любой механизм, танк требует обслуживания и внимания. Чем внимательнее танкисты к нему относятся, тем лучше работает вся система.
– И это реально ощущается! Со временем привыкаешь к этому. И привычка следить за танком становится частью тебя. Когда ты получаешь новую машину, сразу начинаешь проверять все системы, ищешь проблемные узлы, недочёты. По поведению танка понимаешь, какой именно механизм требует повышенного внимания. Так что машина и танкисты неразрывно связаны. Какой экипаж, такой будет у них и танк, – добавляет «Некст».
Он говорит, что у опытного экипажа даже самый видавший виды танк, полученный не с завода, а с хранения, работает как часы.
На вопрос о том, к чему сложнее всего было привыкнуть в зоне специальной военной операции, старший сержант Глущенко отвечает предельно честно.
– Сначала было непонятно, как реагировать, когда по нам или рядом работает вражеская артиллерия. Понадобилось какое-то время, чтобы научиться на слух определять по звуку выхода снаряда, что моё местоположение попадает в сектор обстрела, – пояснил военнослужащий.
Бытовые трудности на линии боевого соприкосновения «Некста» не пугали с самого начала. Он ведь родом с Алтая. Там ходил в походы. И провести много времени без привычных удобств, на природе, в районе закрытой огневой позиции, ему не составляет труда. Это помогает танкисту и его товарищам сохранять боевой настрой. А это значит, что у этого экипажа будет ещё не одна партия, которую он исполнит на своём «инструменте», то есть на танке, как выразился Владимир Глущенко.
Группировка войск «Центр»